Category: медицина

Карта

Говорил я вам: не верьте Болгарии!

Нет, стали заклинать нас и себя, что братушки опять превратились в братушек, вернулись на путь истинный...
И вот ВВП вынужден вновь ставить тот же диагноз властям Болгарии.
Поменяйте консультантов по Болгарии, иначе опять обманут...

Трясущих задницами на фоне памятников защитникам Родины надо сечь розгами по заднице же

Вообще-то пошлость и дурновкусие лечится воспитанием и образованием. Но в нежном возрасте. Так что теперь остаются только розги. Тем более, что в этом случае розги полностью попадают в стилистику "танца".
Из СССР

Как в 60-е годы лечились дома (из моей книги "Из СССР в Россию и обратно")

Учитывая то, что правительство России решило создать запас в стране лекарственных препаратов (непонятно, почему только сейчас), я считаю уместным обнародовать здесь ещё одну небольшую главу из второго тома своих воспоминаний "Из СССР в Россию и обратно".
Речь в ней идёт о том, как и какими средствами мы в 60-е годы лечились дома. Может, это и правительству поможет.


До свадьбы заживёт!
Это самое расхожее выражение, которым мать и отец сопровождали процесс домашнего лечения.
Хотя все дети (в Москве, по крайней мере) в то время были охвачены постоянной (включая школу) медицинской опекой, начиналось лечение почти всегда дома и домашними средствами. Чаще всего - дома и заканчивалось.
Так каков же он, домашний лечебник того времени?
При простуде - всегда и обязательно чай с малиновым вареньем. Это варенье и варили в основном на этот случай.
И парить ноги в горчичном порошке, разведенном в тазе с горячей водой. А если ещё и хрипы в груди - то горчичники (обязательно были в каждом доме) через полотенце на грудь и спину. Я и сам умел это делать. Интересно, сейчас-то горчичниками лечат?
Горло заболело (с кашлем или без) - горячее молоко.
Насморк - дышать, накрыв голову полотенцем, паром, исходящим от только что сваренной картошки. Небольшую кастрюльку картошки (можно очищенной, можно в мундире) в этом случае специально варили.
От насморка же, а также если уши заболели - капнуть в ноздри или в уши соответственно по капле сока алоэ, называвшегося чаще столетником. Куст столетника в горшке был в большинстве семей. А там, где такого куста в горшке не было (как у нас), один или два длинных листа этого растения стояли на подоконнике в банке с водой. Как раз на случай чьей-либо болезни.
К Княжекозловскому переулку это не относится, но на Большой Коммунистической пару раз случались такие эксцессы - клоп в ухо заползал. Не больно, но ужасно неприятно: кто-то скребётся прямо в голове, чуть ли не в мозге твоём. В этом случае в ухо капали каплю подсолнечного масла. Клоп в нём задыхался. И потом его ваткой, накрученной на спичку, аккуратно извлекали.
А вот ресницу (твою собственную), попавшую тебе в глаз и больно его царапающую (а это почему-то в детстве случалось довольно часто), вынимали кончиком языка. Не своего, естественно, а чужого. Мне, например, отец очень ловко их так вынимал. Только глаз нужно пошире (пальцами) открыть.
Если ячмень на глазу, то, известное дело, нужно в глаз плюнуть. Все знали этот метод, но не припомню, чтобы им пользовались. Только говорили. А обходились какой-то мазью.
Обязательные медицинские препараты, хранившиеся в каждой семье (кроме таблеток, названия которых я не помню - разве что древний сейчас пирамидон от, по-моему, всех болезней и анальгин - от любой боли, а также вечный аспирин - при простудах) - зелёнка, йод, перекись водорода (последней промывали раны, а заодно, кстати, некоторые женщины высветляли себе волосы) и марганцовка. Марганцовкой тоже промывали раны, а также полоскали рот, если в нём возникала какая-нибудь ранка.
Если болело горло и был кашель, то горло полоскали и раствором пищевой соды. Иногда её добавляли и в горячее молоко. Немного. Пищевую соду использовали (пили разведённой в тёплой воде) и при изжоге.
Обязательным предметом в доме была и резиновая грелка, в которую заливали горячую воду, потом оборачивали грелку полотенцем и прикладывали к ногам.
От маленьких детей (когда они подрастали) в доме оставались и торчали в каких-то шкафах клизмы разных размеров - от миниатюрных до довольно больших. Ими уже и не пользовался никто, а всё равно не выбрасывали. Кстати, помню (из глубокого детства, ещё с Большой Коммунистической) ощущение от вводимой куда полагается клизмы. Неприятное.
Написал о клизме и вспомнил о вазелине. С его помощью вводили клизму в нужное место. Но главное, для чего он использовался - смазать кожу рук, если они обветрились, что, кстати, тогда почему-то случалось довольно часто. Вазелин продавался в маленьких (размером с нынешний, да и тогдашний пятак) круглых плоских металлических баночках. Стоил, по-моему, 3 копейки.
Впрочем, тогда все лекарства и медицинские препараты были очень дёшевы.
Ещё дома обязательно стояла мазь Вишневского в склянке - это уже для более сложных случаев типа нарывов, кажется. И нашатырный спирт - им тёрли виски тому, кому по какой-то причине стало дурно (например, если кто-то из гостей сильно перебрал), или просто давали (капнув на ватку) понюхать - сразу отрезвляло.
Как правило, был в доме и набор разных высушенных лечебных трав: шалфей (по-моему, если зубы болели или горло, и от кашля), ромашка (не помню от чего) и какие-то ещё.
От кашля также использовался жжёный сахар. В большую (специально для этого сохраняемую) ложку клали два кусочка сахара и держали её над горящим газом до тех пор, пока сахар не расплавится. Тогда сахар из ложки выливали на тарелку, смоченную тонким слоем воды. Расплавленный сахар застывал, превращаясь в тёмно-жёлтый, вроде янтаря, леденец. Его нужно было сосать. Почти моментально кашель снимало. Между прочим, именно так, насколько я знаю, делают леденцы. Но не в ложках, естественно. Однако принцип именно такой.
Водка, которая была в каждом доме, тоже использовалась в лечебных целях. Для растирания грудной клетки и ступней ног при простудах.
Из водки же делали компрессы на щеку, ухо или горло. В последнем случае - это когда болели желёзки (что, например, у меня случалось довольно часто и в подростковом возрасте, и даже позже). Компрессы ещё делались из камфорного масла, также обязательно бывшего в доме.
А места ожогов (кстати, помню, что ожоги случались довольно часто) смазывали подсолнечным маслом. Солнечные ожоги (если кто-то, как говорили, сгорел) - мазали кефиром. И проходило всё быстро.
Но если ты просто несильно обжигал пальцы, схватившись, например, за горячий чайник, то нужно было тут же взяться за мочку собственного уха. Почему-то всегда холодную. Так все делали. Я и до сих пор так делаю - автоматически.
Если кому-то во время еды в горло попадала рыбная кость (между прочим, довольно частое и очень неприятное происшествие), то необходимо было проглотить корочку чёрного хлеба. И это корочка всегда (иного случая не помню) проталкивала кость внутрь пищевода.
А если кто-то давился, например, куском какой-то еды, то ему просто хлопали во спине ладонью. И тоже всегда помогало. При этом пострадавший почему-то говорил, что ему кусок не в то горло попал. Как будто у человека два горла. Кстати, на сей случай и шутка существовала, которую, если случай был не совсем тяжёлый, кто-то из мужчин обязательно произносил: «В два горла ешь?!»
Естественно, у всех дома имелся стеклянный ртутный градусник. Но никаких других медицинских приборов, если не считать таковыми грелку и клизмы. Нет, у некоторых были ещё банки, которые они довольно ловко ставили друг другу на спину или на грудь. Но у нас банок не было.
Мать (а врачевала дома, естественно, она) использовала ещё несколько методов лечения рядовых хворей. Например, если зуб болел или ухо, то на сухой сковородке подогревалась гречневая крупа, после чего она ссыпалась в наволочку от маленькой подушки (думки) и подкладывалась под больное место.
К болезням в точном смысле слова это не относится, но периодически у ногтей пальцев рук возникали заусенцы - их следовало как можно быстрее срезать маленькими ножницами. Считалось, что заусенцы возникают, если ты после того, как вымоешь руки, не вытираешь их, а просто стряхиваешь с них воду. Скорее всего, это не так.
Если вернуться к собственно домашней медицине, то существовало, конечно, что-то ещё, о чём я забыл. Причем всё это - самое обыденное. Например, моя жена Ольга активно пользовалась крохотными гомеопатическими шариками. Но с этим лечебным средством я познакомился только тогда, когда с ней сошелся. А дома у нас таких изысков не было.
Что из сказанного следует?
Только то, что большинство рядовых хворей излечивались сразу же и исключительно в домашних условиях и домашними методами и средствами. И лишь если к утру (или через день) положительного эффекта не наблюдалось, тогда вызывали участкового врача. Детского - для детей, взрослого - для взрослых. И в дело вступала профессиональная медицина. В большинстве случаев весьма эффективная.
Впрочем, тогда я был мал или молод. Да и родители не стары. Посему и вылечивались мы от всякой ерунды быстро.
Светлый

Откуда берутся гении... (под грифом "ДСП")

Вчера обсуждали с одним из старожилов МГУ разные университетские проблемы и истории. И он рассказал мне об одном примечательном и интереснейшем факте, о котором, по-моему, не осведомлена ни широкая, ни даже узкая публика.
В советское время были медицинские ограничения для приёма в вузы, в том числе и в МГУ. Причём помимо основного списка медицинских противопоказаний, были ещё и дополнительные ограничения для разных факультетов - в зависимости от их специфики. Например, на геологический, так как работа геолога связана со специфическими физическими нагрузками.
Так вот, в специальном документе под грифом ДСП были перечислены заболевания, при наличии которых документы в МГУ не принимались. Для всех факультетов в этом списке присутствовала такая хорошо известная болезнь, как шизофрения.
Для всех, кроме двух. И проницателоьный человек сразу догадается, что это за исключения.
Абитуриентов с диагнозом "шизофрения" разрешалось принимать на мехмат и на философский факультет...
Понимали при Советской власти, откуда (в частности) берутся гении...
Спокойствие

К ИНЦИДЕНТУ «ЗАТУЛИН-КОСАЧЕВ-ТРЕТЬЯКОВ»

Вернувшись в Москву из Крыма, хочу прояснить ситуацию с информацией, распространенной со ссылкой на меня информационным агентством «Новый регион» вечером 7-го или утром 8 июня.
Сообщение касается гг. Затулина и Косачева.
Не могу и не хочу вдаваться во все детали, скажу только о сути.
Прилетев 7 июня в Симферополь (для участия в фестивале «Великое русское слово») и зная о случившемся накануне инциденте с депутатом Государственной Думы Константином Затулиным, с которым я находился в постоянной телефонной связи, я сразу же отправился в больницу, где он находился под медицинским наблюдением и — одновременно — под фактическим арестом.
При прилете в Симферополь я столкнулся в зале официальных делегаций аэропрта с другим депутатом Государственной Думы и председателем ее комитета по международным делам Константином Косачевым. Он улетал в Москву. Мы перебросились приветствиями и несколькими фразами.
Приехав в больницу, я довольно быстро смог пройти в палату (две комнаты, туалет), где находился всё это время Затулин. Разумеется, меня не хотели туда пускать. У палаты находились офицер погранслужбы Украины (с ним я вел переговоры) и спецназовец (или кто-то в этом роде) в соответствующей форме, который и не мешал мне (физически) пройти в палату, а Затулину (физически же) — выходить из нее. Кроме того, в коридоре на диване сидел человек в штатском, который никак в ход событий не вмешивался, а только наблюдал за происходящим.
Примерно через 20 минут после моего появления в больнице мне удалось пройти в палату к Затулину. Как и почему — понять не могу, так как позже это мало кому удавалось (кроме депутатов украинской Верховной рады и Крымского Верховного совета). Кроме того, вскоре после моего отъезда из больницы вокруг здания были выставлено оцепление из сотрудников омона (или подобных подразделений) числом не менее 10 человек. При мне такого не было.
Во время разговора с Затулиным я, в частности, спросил его: - А вот только что в аэропорту я встретил Константина Косачева — он к тебе заезжал?
На что Константин Затулин сообщил, что г-н Косачев к нему не заезжал и даже не звонил ему. Кроме того, Затулин сказал, что он до сих пор не может связаться с Борисом Грызловым, в секретариат которого позвонил еще утром.

Выйдя из больницы, я встретил трех или четырех журналистов, представившихся корреспондентами агентств «Новый регион» и «Росбалт» (то, что я помню точно). По их просьбе я рассказал им об увиденном и своей оценке ситуации. Все журналисты записывали то, что я говорил, на диктофоны.
Утром следующего дня мне позвонил Константин Косачев, высказав целый ряд претензий к «моим словам и утверждениям», приведенным и процитированным в сообщении агентства «Новый регион».
Вернувшись в Москву (сегодня вечером) я ознакомился с соответствующим сообщением «Нового региона».
Заявляю, что вся фактологическая часть этого сообщения, воспроизведенная якобы с моих слов, является ложью — преднамеренной или непрофессиональной, не знаю.
Вот что я действительно сказал относительно гг. Затулина и Косачева в этом разговоре (и оспорить это можно только одним способом — предъявив диктофонную запись моих слов):
Чем я действительно удивлен в этой истории, так это тем, что находившийся в это время в Крыму другой депутат Госдумы, член одной фракции и одной партии с Затулиным, а именно «Единой России», г-н Косачев не не только не посетил больницу, где находился его коллега по Думе и товарищ по фракции Затулин, но даже и ни разу не позвонил ему.
Все остальные приписываемые мне слова, касающиеся, повторяю, фактической стороны дела, являются ложью. И ответственность за эту ложь несет агентство «Новый регион».
При этом я, разумеется, остаюсь при своей высказанной тогда оценке поведения г-на Косачева. Я считаю, что такое отношение к судьбе своего коллеги по парламенту, фракции и партии, находящегося в подобной ситуации на территории другого государства, является и недопустимым, и скандальным.
Завтра я сообщу о своих претензиях и руководству агентства «Новый регион». Впрочем, через моих помощников ему это уже сообщено, однако никто из руководителей этого агентства, корреспондентам которого я больше никогда не буду давать никаких интервью, однако никто из них мне до сих пор не позвонил.

Кстати, этот момент в Крыму находился еще один депутат ГД — Сергей Марков. Марков несколько раз звонил Константину Затулину — и до моего приезда, и после этого. А 9 июня приехал из Ялты в Симферополь, чтобы присутствовать при перемещении Затулина из больницы к самолету. Однако Маркову так и не удалось увидеться в этот день с Затулиным, хотя он и провел в аэропорту полтора часа. Общались они в этот момент исключительно по телефону.