Category: лытдыбр

доска

Чему сегодня учат в школе, или Какие ещё нужны доказательства?

Вот уже десять лет я возглавляю Высшую школу (факультет) телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова. Поступают на наш факультет, как и на другие факультеты университета, в основном свежеиспечённые выпускники средней школы.
За 10 лет я познакомился с сотнями бывших школьников. И прекрасно знаю слабые (их больше) и сильные (их гораздо меньше) стороны современного школьного образования, которое все эти десять лет продолжали неистово реформировать. Я привык ко всему. В том числе и к тому, что в университете мы вынуждены постоянно восполнять пробелы в знаниях, которые абитуриенты должны были бы получить в средней школе.
А теперь я просто расскажу, что в среду 13 февраля случилось у меня на лекции и что меня, человека опытного и всякое видевшего, потрясло – в буквальном смысле этого слова. Повторяю: потрясло! Я даже дважды на несколько секунд потерял дар речи, чего со мной никогда не случалось ни на одном телевизионном ток-шоу, какую бы ахинею ни несли оппоненты.
Это предисловие. А теперь о том, что произошло.
Я читал вводную лекцию своего курса «Теория телевидения» первокурсникам, то есть тем, кто ещё год назад сидел на школьной скамье и сдавал ЕГЭ. На первом курсе бакалавриата у нас 40 студентов. На лекции присутствовали 28 человек (остальные отсутствовали по болезни).
Упомянув весьма распространённый на современном телевидении так называемый стёб, я сначала перевёл это слово в литературную русскую норму – глумление. А затем привёл самый свежий пример такого глумления, вызвавшего большой общественный резонанс. А именно: мерзкую «шутку» «актрисы», как её называют, из «Comedy Woman» Натальи Медведевой о генерале Карбышеве.
Из-за отсутствия реакции аудитории, я понял, что первокурсники мои не поняли, о чём речь. Я пояснил, подробнее пересказав эту «шутку». Оказалось, что студенты ничего не слышали об этом, что очень странно, так как все они, естественно, постоянно сидят в Сети.
Тогда я решил начать с фактов. И спросил: вы знаете, кто такой генерал Дмитрий Карбышев? Молчание.
Я удивился и повторил вопрос в иной форме: поднимите руку те, кто знает, кто такой генерал Карбышев.
Поднялась всего одна (одна!) рука.
На несколько секунд я умолк, после чего кратко рассказал о Дмитрии Карбышеве, начиная с его службы в царской армии и кончая мученической смертью в гитлеровском концлагере.
Студенты слушали и молчали.
Я ещё раз уточнил: разве вам в школе на уроках истории, когда вы изучали Великую Отечественную войну, ничего о генерале Карбышеве не рассказывали?
Ответ меня потряс: нет!
Никто из 28 человек, в том числе и тот студент, который единственный слышал о Карбышеве до вчерашнего дня, не сказал: «Да, рассказывали».
И тогда я автоматически задал другой вопрос: а о генерале Власове вы знаете?
Студенты, обрадованные тем, что они, наконец, могут показать преподавателю и заодно декану, что они всё-таки что-то знают, живо закивали и заговорили: да, знаем!
Вот тут я во второй раз на несколько секунд потерял дар речи…
Итак, молодые люди, в прошлом году закончившие российскую среднюю школу, сообщили мне, что они никогда не слышали о генерале Карбышеве на школьных уроках истории. И что они вообще не знают, кто это такой.
Зато все они знают, кто такой генерал Власов.
Завершаю.
На нашем факультете половина студентов москвичи, вторая половина – приехали из разных городов России, включая Сибирь, Дальний Восток, юг и север страны. Многие – из больших университетских городов. В целом – хорошие, сообразительные и любознательные ребята.
Конкурс для поступления на наш факультет один из самых высоких в МГУ, а это значит, что для поступления к нам нужно иметь очень высокую сумму баллов за ЕГЭ.
Среди ЕГЭ, которые нужно сдать для того, чтобы подать документы на наш факультет, обязателен ЕГЭ по истории.
Подвожу итог: о генерале Дмитрии Карбышеве выпускники российских средних школ не слышали вовсе, а кто такой генерал Власов знают. Все знают.
Вопрос: кто, как и зачем преподаёт в нашей средней школе отечественную историю?
Второй вопрос. Он же последний: какие ещё нужны доказательства, чтобы понять, наконец, что с ТАКОЙ реформой образования пора заканчивать?

Киноверсия "Анны Карениной" Карена Шахназарова замечательна

Вернулся с премьеры киноверсии (2 часа) "Анны Карениной. История Вронского" Карена Шахназарова. Очень понравилось. Прямо как советские киноэкранизации литературной классики 50-70-х годов (конечно, с поправкой на модную сегодня метафизику). Ярко, динамично (ни минуты не было скучно), отличная режиссура и отличная игра актёров (в принципе, мне все понравились, в том числе и те, что в телесериале выглядели неубедительно).
Финальные кадры (Японская война, яркие взрывы и прочие спецэффекты), на мой взгляд, слишком прямолинейны как метафора. Дескать, в этом поколении рухнула семья, значит в следующем рухнет и мир. Ведь и Троянская война началась из-за женщины (измена, распад семьи), однако мир до сих пор жив, хотя и постоянно воюет.
Но и эта вересаевская прививка моралисту Толстому сделана режиссёрски вполне логично.
Словом, мне очень понравилось. Так и сказал после просмотра Карену Георгиевичу: "Поздравляю! Отличный фильм уровня советской киноклассики!"

Задачка по приватизации. Дайте правильный ответ. И честный!

Допустим, госкомпания стоит 100 млрд. рублей и даёт чистой прибыли в год 1 млрд. рублей.
Правительство приняло решение её приватизировать, оставив контрольный пакет акций у государства.
Я покупаю 10 процентов акций, то есть плачу 10 млрд. рублей. Это хорошо. Эти деньги укрепляют госбюджет 2016 года (нам так говорят).
Получив 10 процентов акций, я могу рассчитывать на 10 процентов от прибыли, то есть на 100 млн. рублей в год.
Значит, если госкомпания будет работать так же, как и работала, то через 100 (сто) лет я верну свой миллиард, и только на 101 год начну получать собственно прибыль. Через 100 лет!
Почему эта госкомпания начнёт работать лучше, не совсем понятно, но, допустим, начала – в 2 раза лучше. Тогда я начну получать прибыль от потраченных 10 млрд. через 50 лет!
Но если компания вдруг (а вдруг!) начнёт работать хуже, и окажется с убытками, то я – как акционер – буду гасить их на 10 процентов? Почему-то у меня сомнения. Зачем мне это нужно? И чтобы застраховаться от этого я, во-первых, приложу все усилия, чтобы все убытки компании покрывал госбюджет. Тем более, что у государства контрольный пакет акций, а, кроме того, у него денег больше, чем у меня. Да и не для того же я покупал акции этой компании, чтобы, уже потеряв 10 млрд. рублей, ещё и каждый год оплачивать по 10 процентов её убытков.
Во-вторых, я могу потребовать для своей дочки пост какого-нибудь вице-президента с окладом 100 млн. рублей в год – это всего-то по 8,5 млн. рублей в месяц, гроши. Так, во всяком случае, мне хоть как-то понятно, зачем я купил акций аж на 10 млрд.
Или я попрошу, когда госкомпания, чтобы освободиться от «непрофильных активов», будет продавать разные там здания, продала одно-два (желательно, в центре Москвы) – моей фирме. Тогда опять же понятно, зачем я потратил целых 10 млрд. рублей, фактически потеряв их на 100 лет.
Ведь если я просто положу 10 млрд. рублей в банк, то, не теряя их, буду получать сразу же и каждый год по 7-10 процентов, то есть уже на второй год (и во все последующие) – по 0,7-1 млрд. рублей без всяких забот.
Ну и так далее…
Вопрос 1: какая выгода (кроме разового получения 10 млрд. рублей) от всего этого государству?
Вопрос 2: зачем мне тратить 10 млрд. рублей, покупая акции этой госкомпании?
Вопрос 3: не является ли всё это (я явно себе в ущерб покупаю 10 процентов акций госкомпании) прикрытием какой-то другой «операции», о содержании которой налогоплательщики могут только догадываться?
Вопрос 4: может, я вообще ничего не понимаю в экономике, и мне нужно срочно бежать со своими 10 млрд. покупать 10 процентов акций этой компании, что и сделают современные продвинутые и отлично рыночно подкованные бизнесмены?
Прошу кратко, ясно и конкретно ответить на мои (профана в рыночной экономике) вопросы специалистов. Желательно из Минэкономразвития и иных соответствующих министреств. Или хотя бы тех, кто вообще во всём этом разбирается.
Если не ответят, то я буду считать, что меня, гражданина России и добросовестного налогоплательщика, нагло и грубо обманывают. Собственно, я уже так считаю. Но желаю удостовериться, что я неправ.
Эмоции

Что есть театр как искусство? Размышления во время спектакля...

Вернулся из театра Сатиры, где прошло заключительное представление фестиваля спектаклей по пьесам Юрия Полякова. Между прочим, очень плодовитого драматурга, а возможно, и самого плодовитого в современной России.
Это был спектакль "Хомо эректус" - театральное действие, начинающееся как фарс, переходящий затем в сатиру, трансформирующуюся к концу спектакля в драму.
Зал смеялся и аплодировал. Московские театральные критики, насколько мне известно, этот спектакль не жалуют.
Вот я смотрел и думал: так что всё-таки является настоящим театром? То, что нравится массовому зрителю, но от чего воротят нос театральные критики? Или то, от чего в восторге театральные критики, но что вызывает скуку у зрителей или их возмущение?
Казалось бы, ответ ясен. То, что приводит в равный восторг и зрителей, и критиков. А ещё и коллег-драматургов и коллег-режиссёров.
Между прочим, такие спектакли бывают. Но редко.
А всё остальное - это театр, но не искусство?
Так и не найдя (для себя) внятного ответа, я отправился на фуршет... Там я просто болтал с разными людьми, включая драматурга, режиссёра и артистов. И это - тоже театр.
Светлый

Как относиться к цивилизационному наследию СССР (ч. 1)

Виталий Третьяков: «Советский опыт, советский строй надо воспринимать как величайшие цивилизационные ценности»

Интервью декана Высшей школы телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова Виталия Товиевича Третьякова первому заместителю главного редактора альманаха «Развитие и экономика» Дмитрию Андрееву

– Виталий Товиевич, в настоящее время вы являетесь одним из немногих – я бы даже сказал, что совсем немногих, буквально считанных, – известных и, как сейчас говорят, медийно узнаваемых мыслителей, которые чрезвычайно положительно, без всяких оговорок типа «с одной стороны – но с другой стороны» относятся к советскому прошлому нашей страны. Вы много раз выступали с этой позиции в печатных и электронных СМИ, в своем блоге, но, как правило, в связи с конкретными темами – Великая Победа, Сталин, Советский Союз в системе международных отношений и так далее. Поэтому я хотел бы, чтобы мы во время нашей беседы попробовали взглянуть на советское прошлое, советский опыт как на некий целостный феномен, не углубляясь при этом в какие-то отдельные его аспекты. Я знаю, что в уже изданных частях ваших воспоминаний вы в той или иной степени несколько раз размышляли об эпохе, в которую вы родились и выросли, именно как о некоем цельном периоде, нуждающемся в комплексном, а не дискретном рассмотрении. Так что замысел сегодняшнего интервью вполне соответствует этому вашему пожеланию.

– Говоря о советском опыте, я исхожу из нескольких, как мне кажется, фундаментальных, то есть объективных – но таких объективных, которые свою объективность сохраняют на протяжении не трех лет, а, как минимум, десятилетий, а то и столетий, – исторических законов. Таких законов, которые я одновременно воспринимаю и как ценности – во всяком случае, как ценности для себя самого. Потому что я убежден в том, что если некий исторический закон подтверждается на протяжении длительного времени – как я сказал, в течение десятилетий или тем более веков, – то значит, жизнь устроена именно в соответствии с этим законом, значит, он абсолютно точный и правильный. А следовательно, мы – как имеющие непосредственное отношение к жизни, организованной по такому закону, – не можем не воспринимать его как ценность. Вот почему я сказал, что для меня эти базовые исторические законы являются одновременно и законами как таковыми – причем непреложными законами, – и ценностями. Да, тебе в твоей жизни что-то может не нравиться, ты можешь чему-то сопротивляться – но только не этим фундаментальным законам, потому что в противном случае ты идешь против самой жизни – и своей собственной, и своего народа, и своей страны. И если я воспринимаю как абсолютные ценности свой народ, свою страну, а также народы, проживающие за пределами официальных государственных границ современной России, на пространстве, которое сейчас называют Русским миром, а я бы скорее назвал Большой Россией, и при этом не испытываю никакого желания переехать отсюда в Америку, Европу или куда-либо еще, то я тем более просто обязан беречь эти ценности как нечто самое сокровенное, как часть самого себя. Поскольку если этой части, этого основания моей жизни не будет, то и меня самого тоже не будет. Напрашивающаяся аналогия тут – с литературой. Если бы я знал, скажем, французский язык так же, как русский, то есть мог бы чувствовать то, что чувствует носитель языка, мог бы думать на этом языке, то тогда для меня, наверное, русская литература и французская литература были бы одинаково равновеликими… Нет, они и так для меня равновелики. Я неоднократно говорил, что, на мой взгляд, существуют пять великих европейских литератур – французская, немецкая, итальянская, английская с американским ответвлением и, наконец, русская, которая позже других возникла – если не воспринимать американскую отдельно от английской. Ну, может быть, шестая великая литература – испанская. Вот и всё. Попробуй ворваться в этот круг избранных – не получится. Именно целой литературой, национальной литературной традицией ворваться – я не говорю про отдельных писателей, принадлежащих по своему происхождению к другим народам. По своей мощи эти литературы для меня равновелики. Но только в русской литературе я чувствую себя как дома. Для меня Григорий Печорин, Андрей Болконский, Наташа Ростова, Мастер и Маргарита, Макар Нагульнов, Григорий Мелехов, шукшинские герои – это всё реальные люди из моей жизни, которых я хорошо знаю, понимаю и чувствую, с которыми могу общаться. Такое ощущение, что я со всеми ними за руку здоровался. И вот точно то же самое представляет для меня моя страна, под которой я понимаю – подчеркиваю это еще раз – не только Российскую Федерацию, но и Большую Россию.

– Виталий Товиевич, вы, видимо, очень основательно, с длинным вступлением подходите к разговору о советском опыте. Извините, пожалуйста, что я вас прерываю, но я боюсь, что мы можем отклониться слишком далеко в сторону от главной темы интервью…

– Не беспокойтесь, я прекрасно помню эту главную тему и просто, как вы верно заметили, подхожу к ней издалека… Так вот, в эпохи революционных потрясений и сломов – а последней такой эпохой на нашей памяти было время конца 80-х – начала 90-х – обычно кажется, что всё окружающее настолько плохо, что ничего кроме полного или почти полного уничтожения не заслуживает. А если ты человек пишущий и думающий, то для тебя все эти революционные потрясения являются еще и интеллектуальной ценностью. Да потом революция захватывает не только интеллектуалов, но и вообще всё общество в целом. Люди впадают в романтический настрой: вот сейчас наступит время нового мира, который будет во всех отношениях лучше мира старого, прежнего. И если брать нашу последнюю революцию, произошедшую четверть века назад, то тогда таким чаемым, желанным новым миром представлялась демократия на западный манер. Подобные наплывы революционно-романтических мечтаний – это не что иное, как периоды умственных помутнений, когда сознание становится каким-то однобоким, дефектным. И когда революционный угар проходит, наступает отрезвление и сознание восстанавливает свою полноту, то оказывается, что новый мир, пришедший на смену старому миру, в значительной степени не только не соответствует тем идеалам и тем лозунгам, которые были начертаны на революционных знаменах, но и часто не вызывает даже житейского, бытийного, повседневного удовлетворения. И такое протрезвление действительно очень напоминает состояние похмелья, когда подчас даже не понимаешь и элементарно не помнишь – как, что и главное зачем произошло. Причем это ощущение возникает даже у тех, кто обладает определенными способностями, которые – как может показаться – более заметны, нежели у других. Некоторую растерянность испытывают порой и те, кому удается вписаться в новые реалии, у кого всё более или менее складывается, кто себя нашел – или вот-вот найдет. Просто все эти люди, прежде ратовавшие за слом старого мира или даже сами его активно уничтожавшие, вдруг начинают обнаруживать вокруг себя трущобы, нищих в огромном количестве – которых раньше не было, разные финансовые клоаки. Можно, конечно, попытаться от всего этого отгородиться большими деньгами – как высоким забором, но и в этом случае рано или поздно, но непременно приходит ощущение, что ты находишься в тюрьме – пусть благоустроенной и комфортной, но вместе с тем в самой настоящей тюрьме, из которой не так-то просто выйти. Но вместе с тем, начиная понимать, что всё происходит далеко не так, как предполагалось, и новый мир на самом деле не настолько радужный, каким его видели в момент революционного натиска на старый мир и в ходе активной фазы уничтожения этого старого мира, люди боятся признаться даже самим себе в том, что совершили фатальную ошибку, и продолжают заниматься тем, что Ленин метко называл «политической трескотней», то есть оправдывать разрастающийся разрыв между революционными лозунгами и постреволюционной действительностью, покрывать многие собственные неблаговидные поступки, ссылаясь на, так сказать, «революционную необходимость» или «революционную целесообразность», закрывать глаза на то, что демократия – это отнюдь не самое справедливое государственное устройство и даже не волеизъявление большинства, а всего-навсего отражение некоего ситуативного консенсуса интересов сильных мира сего. И с определенного момента я стал отчетливо понимать, что все эти специфические особенности постреволюционного поведения один к одному проявляются в России 90-х. Чем больше назревало проблем и чем серьезнее они оказывались, тем исступленнее становились попытки вместо конструктивной работы заниматься охаиванием советского прошлого: дескать, тогда было еще хуже. И чем больше люди, особенно из известных – а в силу жизненных обстоятельств многих из известных я знаю лично, – начинали говорить, как в Советском Союзе всё было плохо, тем меньше я им верил. Потому что помнил эту советскую жизнь, адекватно сравнивал ее с жизнью постсоветской и ни на секунду не забывал, как эти новоявленные критики вели себя тогда, что говорили и писали – и что за это получали, и мне становилось понятно, чего стоят их теперешние анафемы «проклятому советскому режиму», как они его называли. Со временем такая «политическая трескотня» не то чтобы уменьшилась, но стала чуть менее оголтелой, хотя ее спекулятивность и абсурдность при этом ничуть не приутихли. Например, с какого-то времени повадились говорить, что России, Российскому государству, десять, пятнадцать, двадцать и так далее лет. Ну, сейчас – двадцать четыре года. То есть отталкиваются от 91-го года, как будто до того вообще ничего не было – никакой страны и никакого народа. Для меня же и для многих других абсолютно очевидно, что подобный взгляд не выдерживает никакой критики. Можно отсчитывать историю России с прихода Рюрика в 862-м, можно от крещения Руси при Владимире, можно – если в качестве критерия датировки брать дальнейший непрерывный суверенитет – с 1480-го, с падения ордынского ига. Но в любом случае – не с 91-го года! Советский Союз – то же самое государство, что и Российская империя, – страна стран. Эта страна стран на протяжении столетий была империей, оформившейся в результате своей экспансии на евразийском пространстве – а значит, точно так же, на тех же самых основаниях, что и другие европейские монархии. И после того как Россия перестала быть монархией, сильная и авторитарная власть осталась ее системообразующим началом. Очевидна преемственность и в идеологиях: нельзя отрицать того явного факта, что в коммунистическом мировоззрении много общего с православной и вообще с христианской этикой. Не в Советском Союзе Иисуса Христа назвали первым коммунистом, а намного раньше Октябрьской революции. Национальный архетип русского православного человека остался прежним – что при большевиках, что сейчас. И когда Россию пытаются реформировать на основе чуждых ее природе моделей, то всё идет наперекосяк не столько из-за злой воли тех, кто это затевает, хотя и она тоже вносит свою лепту, сколько по причине противоестественности таких моделей самой природе России, ее историческому естеству. Эти горе-реформаторы не понимают или не хотят понимать, что гнаться за какими-то передовыми образцами всего подряд и насаждать их в своей стране – в корне неправильно, что история – это не олимпийский вид спорта: кто быстрее добежит. Куда добежит-то? До собственного финиша? До конца своей цивилизации? Так еще надо подумать, а стоит ли торопиться, надо ли гнаться за народами, считающимися передовыми и прогрессивными, если эти народы сами себе ударными темпами роют могилы? Может, лучше не торопиться и спокойно со стороны смотреть, как Запад мчится к собственному концу, а самим стараться растянуть свою жизнь на как можно более длительный исторический срок? Несмотря на то что сейчас слово «скрепы» вызывает у кого-то истерический смех, у кого-то – саркастический смех, у кого-то – просто лютую ненависть, то, что это слово обозначает – а именно, неизменные, трансисторические и трансвременные основы культуры, – действительно, на самом деле существует. И среди этих скреп, безусловно, есть и православие – как основа ментальности русского сообщества, Русского мира, соответствующие политические организмы которых постоянно воспроизводятся в нашей стране и всякий раз несут в себе больше авторитаризма, чем демократизма и больше иерархичности, чем начал самоорганизации – иначе ведь на этом гигантском пространстве и не получится. И для меня самоценен каждый этап истории нашей страны, нашего общества. Я могу дать объективное историческое обоснование действиям людей – независимо от того, оценивают ли их сегодня, в настоящий момент позитивно или негативно. Все эти кровавые, катастрофические коллизии – разломы, войны, революции и сопутствующие им смертоубийства – являются объективно неизбежными. Констатация неизбежности не оправдывает их – но объясняет. Нет в мире идеальной страны, которая долгое время существовала бы, не переживая таких коллизий. А если к тому же принять во внимание масштаб России, то еще неизвестно, кому в нашем мире нужно каяться за совершенные преступления, за кем их числится больше и у кого они изощреннее и кровавее. Возьмем наших «мастеров» в кавычках, которые в 91-м году без всяких репрессий и ГУЛАГов обеспечили, по их словам, «безболезненный» и «бескровный» транзит от «советского несчастья» к «демократическому рыночному счастью». Но «бескровность» 91-го – это иллюзия, потому что при распаде Советского Союза кровь проливалась не в центре, а по окраинам. И сколько ее пролилось! Кто-нибудь и когда-нибудь подсчитывал, сколько погибло в гражданской войне в Таджикистане русских и самих таджиков? Или в Узбекистане? Или в Киргизии, которую несколько раз трясло – и уже не в 90-е, а позже? Или в Приднестровье? Или в Карабахе? А то, что происходит в Донбассе, – разве это не запоздалый отголосок гибели СССР? Да на этом фоне обвинения Сталина блекнут и теряют свой пафос. Из, скажем, ста обвинений в адрес вождя девяносто пять в самую пору дезавуировать, поскольку иные постсоветские вожди пролили не меньше – если не больше – крови.

– То есть вы считаете советский период органичной частью нашей более чем тысячелетней истории – частью, которая так же, как и досоветский с постсоветским этапами, подчиняется каким-то общим закономерностям развития, свойственным нашей цивилизации?

– Я неоднократно говорил и писал, что внутри европейско-христианской цивилизации четко просматриваются три составные части: собственно европейская, или западноевропейская, самая молодая – североамериканская, выделившаяся из западноевропейской, и восточноевропейская – так или иначе организуемая Россией или сопрягающаяся с ней, Российский Союз – под разными названиями. Когда-то эта цивилизация была единым организмом. Затем она разделилась на две части – Западную Европу и Восточную Европу. Обе части бурно развивались, занимались экспансией, осваивали внешний мир. Западные европейцы делали это более жестко, восточные – значительно мягче. Серьезные ученые на конкретных фактах могут показать, что в результате экспансии русской цивилизации ни один народ не погиб, не исчез, чего не скажешь о западноевропейском колониализме и уж тем более о молодом и резвом колониализме североамериканском, практически полностью уничтожившем индейцев. А ведь исторически этот североамериканский колониализм был совсем недавно – не в эпоху крестовых походов. Еще одна важная особенность восточноевропейской – или русской – цивилизации: она никогда не вела религиозных войн. Мы просто несли христианскую цивилизацию за Урал, в Сибирь – до Тихого океана, в Среднюю Азию. И делали это не в виде насаждения православия, а путем приобщения местного населения к европейским ценностям, прежде всего – культуре. Поэтому естественно, что главенствующая роль в восточноевропейской цивилизации принадлежит России, русским. Не поляки же с чехами осуществляли эту цивилизаторскую миссию на северо-восточных, восточных и юго-восточных пространствах и оконечностях Евразии. Не болгары же дошли до Тихого океана, а русские. И если мы веками выполняли миссию по распространению европейских культурных ценностей на большей территории Евразии и до сих пор эту самую миссию продолжаем, то значит, в этом есть особый смысл, заложенный Богом и объективным ходом истории, вытекающий из физической истории земного шара и уже потом перешедший в человеческое и в социальное измерения. Или, может быть, где-то возникла новая цивилизация, которая взяла на себя эту же миссию? Где-то забил ее источник, возник цивилизационный центр? Нет, мы видим то же самое цивилизационное лоскутное одеяло, которое существовало и раньше. В крайнем случае, у той или иной цивилизации как бы открывается второе дыхание. Например, существовала когда-то персидская цивилизация, которая, в свою очередь, наследовала еще более древним цивилизациям. А сейчас персидская цивилизация воплощается в Иране – современной мощной региональной державе. Османская цивилизация, некогда державшая в страже всю Европу, уж точно – Восточную Европу, хотя и специфическим образом, путем фактического отрицания, но тем не менее всё же сохранилась в нынешней Турции. Иберийская цивилизация перешагнула через Атлантический океан, и сейчас ее основной плацдарм не в Европе, а в Латинской Америке. Словом, человеческие цивилизации в своих основах, каркасах сложились не в момент подписания Хельсинкского акта или создания ООН, не во Вторую мировую и не в Первую мировую, не при Наполеоне и не в эпоху Великих географических открытий, а гораздо раньше. И цивилизационные различия до сих пор сохраняются, а значит, остаются основания и для провоцируемых ими конфликтов. В результате этих конфликтов происходит какая-то сшибка интересов различных цивилизаций, их взаимная притирка. Границы между цивилизациями пульсируют и двигаются то в одну, то в другую сторону – но при этом всё же не на гигантские расстояния, так как в целом цивилизационные ареалы – вещь довольно устойчивая. То же самое можно сказать и об ареале русской цивилизации. Этот ареал, его границы и его пространство – безусловные глобальные ценности, которые нельзя уничтожить, ибо в противном случае нарушится планетарный баланс сил. Пытаться уничтожить русскую цивилизацию – это значит покушаться на мироустройство, созданное не в прошлом веке, а Творцом, Промыслом, каким-то алгоритмом, заложенным еще Большим взрывом бог знает когда. Да это и невозможно, не получится, потому что на такой шаг ни у кого элементарно не хватит сил. И к тому же даже в своем замысле, в своей потенции разрушение русской цивилизации представляется дурным, безумным, самоубийственным. Ну, хорошо – ты разрушишь русскую цивилизацию. А что ты создашь на ее месте? И какие процессы начнутся на планете, если вдруг русская цивилизация как держательница основной территории Евразии куда-то исчезнет? Да эти процессы в первую очередь сметут самого разрушителя. Лоскутное одеяло цивилизаций, о котором я говорил, начнет рассыпаться. Иными словами, наступит общепланетарная катастрофа сродни Всемирному потому. На месте русской цивилизации возникнет воронка, в которую затянет все остальные цивилизации. Поэтому всё что имеет отношение к организационным формам этой цивилизации – государственное устройство, общественные взаимодействия, культурные основания – это абсолютная, безусловная и непреходящая общепланетарная ценность. И на этом фоне меня вообще не интересует, что в России никогда не было и до сих пор нет гражданского общества по западному стандарту. А потом – почему это не было? По западному стандарту – не было, не спорю. Но вообще гражданское общество само по себе было, и оно решало собственные проблемы, управляло своими членами не по формальным писаным законам, которые на данный момент являются основными и официальными, а путем свободного взаимодействия, предписывающего определенные поведенческие стереотипы. Да, получается, что такое гражданское общество не подпадает под четкие западные критерии. Да, возможно, такое гражданское общество находится в иных, нежели на Западе, отношениях с государственной волей и вообще с государственной конструкцией. Но сказать, что его не было вовсе или что оно было плохим на всех этапах своего существования и остается таким до сих пор, – это, во-первых, антинаучно, а во-вторых, крайне спекулятивно и тенденциозно. Просто Запад подверстывает всех остальных под собственную модель развития и выносит на основании такого сравнения вердикты о полноценности или неполноценности. Отсюда, кстати, возникло и незаметно внедрилось в общественное сознание понятие «цивилизованные страны». Абсурдное само по себе понятие, если не отказывать в праве на существование другому понятию – «человеческая цивилизация». Элементарный здравый подсказывает, что эти понятия – взаимоисключающие. Если мы признаем наличие, существование человеческой цивилизации, то какие внутри нее могут быть разделения на «цивилизованные» и «нецивилизованные» страны и народы?.. В общем, здесь я заканчиваю вступление к теме, которое сильно затянулось, и перехожу к СССР. Советский Союз – это никакой не тупик, а прыжок вперед, масштабный эксперимент по созданию общества, построенного по принципам коммунистической идеологии, родившейся вовсе не в России, а на Западе. Сама задумка, сам замысел коммунизма, его конечная цель и предназначение – построение рая на земле – были под стать породившей их эпохе абсолютной, неколебимой веры в научно-технический прогресс, способный – наконец-то! – навести порядок и в сфере общественных отношений. Понятно, что затея техническими и научными изобретениями исправлять души людей и несправедливости общественного устройства – изначально утопична, что она обречена на провал. Но не надо забывать, что эта утопия разрабатывалась в интересах всего человечества, всей человеческой цивилизации. Предположим, некий прыгун задался целью прыгнуть выше всех остальных. Первый раз прыгнул – не получилось. Второй раз – снова не получилось. А на третий раз удалось, и он стал так каждый день прыгать выше других, вкладывая в прыжки все свои силы, и в конце концов обессилел, упал и разбился. Но за что его воспринимать как исчадие ада? Другие тянулись за этим прыгуном, сначала уступали ему – брали меньшую высоту, – а потом один за другим и его рекорд побили. Но о них ни слова плохого не говорят – весь ушат клеветы на первого, к тому же уже мертвого, прыгуна. Почему? Потому что другие не рискнули стать первопроходцами? Потому что он решил принести себя в жертву – чтобы других своим примером научить брать эту высоту? Причем принести в жертву себя коллективного, соборного: советский строй – это же целый организм со своими элитами, своим сложносоставным обществом, которое управлялось самыми разными технологиями – иерархическими и сетевыми, авторитарными и демократическими.

– Виталий Товиевич, только сейчас до конца понял, зачем вам потребовалась такая долгая разгонка к нашей основной теме. Готовясь к беседе, я предполагал, что вы, видимо, станете говорить о каких-то принципах, моделях развития, но при этом не будете слишком отклоняться от практических примеров из советской эпохи. То есть мне представлялось, что схематически ваши размышления будут строиться так: пример, пример, пример – обобщение – актуализация в контексте сегодняшней повестки. Вы же предпочли гораздо более фундаментальный подход – фактически выстроили свои рассуждения в виде треугольника, в котором каждая вершина замыкается на две другие. Эти вершины – исторические законы, цивилизация или цивилизации, ценности. Причем, как я понимаю, треугольник равнобедренный, в котором главный угол – вершинный – это ценности.

– Верно. Советский опыт, советский строй надо воспринимать как величайшие цивилизационные ценности. Именно так и только так. Я убежден в этом, это мое кредо, если хотите. И тогда всё сразу встает на свои места: весь исторический опыт моей страны без какого бы то ни было исключения является глобальной ценностью. Одной из пяти аналогичных глобальных цивилизационных ценностей наряду с исламской, индуистской, китайско-конфуцианской цивилизациями и наряду со своей второй половинкой – католическо-протестантской частью европейской христианской цивилизации. Не одной среди двухсот или ста и даже не одной из двадцати, а одной из пяти системообразующих ценностей мирового цивилизационного каркаса. И если именно так воспринимать Россию, ощущать ее, то как же можно говорить о том, что в ней что-то отвратительно, что многое нужно изменить, привести в соответствие с какими-то чужими и чуждыми ей цивилизационными образцами, пусть и кажущимися лучшими? Лучшее вообще может восприниматься как лучшее только на фоне чего-то иного, другого, воспринимаемого как худшее. То есть кем-то так воспринимаемого, а кем-то воспринимаемого противоположным образом – худшее как лучшее, а лучшее как худшее. А как же тогда быть с разнообразием мира, с его, как говорил Леонтьев, «цветущей сложностью», если всё окажется только лучшим? Каким образом в таком случае получится вычленить худшее, подлежащее уничтожению по причине его несовершенства? Поэтому когда обозреваешь современные политические реалии, то неизбежно приходишь к выводу, что поголовная демократия и есть демократический тоталитаризм, или тотальная демократия, причем сами словосочетания «тотальная демократия», «тоталитарная демократия» в конечном итоге подавляют, уничтожают смысл демократии, выворачивают демократию наизнанку. А уж о каком-то разнообразии и подавно не может быть речи. С определенного момента мне это стало ясно. Я не претендую на авторство этих терминов. Наверное, я их у кого-то заимствовал, но я, в конце концов, не ученый и не обязан следить за каждой цитатой, проверять, кто ее впервые произнес, и тут же давать ссылку – мол, это я не сам придумал… Получается абсурд. В обычной повседневной жизни люди обычно восхищаются букетом, составленным из разных цветов. Но когда приходят в политику, тут же начинают смотреть на вещи противоположным образом и говорят: «А здесь все цветы должны быть однотипными, и только цветом они могут отличаться друг от друга. Например, все розы – красные, желтые, пусть даже черные, – но только розы». Почему же вы тогда не уничтожаете все остальные цветы – за пределами политики, в реальной жизни? Наверное, потому что понимаете, что если всё, кроме роз, уничтожите, то и роз никаких не будет? Иначе говоря, благодаря накоплению неких знаний, пусть и хаотичных, благодаря жизненному опыту, в том числе политическому – собственному, моей страны, – поскольку в некий политический слой я вхожу, хотя и своеобразно, однобоко, не с самого верха, я просто начал ценить то, что, на мой взгляд, не ценить нельзя в силу его фундаментальности. А дальше всё объясняется и складывается автоматически, само собой. Действия всех субъектов политического процесса, социально-экономического процесса, культурного процесса я начинаю оценивать с позиции очень простого критерия: если кто-то заявляет, что он разрушит всё плохое, что было в Советском Союзе, и вместо этого плохого создаст нечто новое и хорошее, то я ему не верю, исходя из своего жизненного и политического опыта. Я понимаю, что этого человека нужно бояться. И еще хорошо, если он это говорит и делает по недомыслию. А то ведь, может, и по злой воле или по специальному заданию от конкурирующего с нами центра. Это никакая не конспирология, а реальность, вся история состоит из заговоров. Только недалекие люди могут утверждать, что история – это последовательное развитие гражданского общества, которому какие-то там государства периодически мешали нормально жить, функционировать и расцветать. К тому же я своими глазами видел, как разные реформаторы доводили дело до катастрофы, делали ситуацию намного, неизмеримо хуже, чем она была до предпринятых ими реформ. И на таком фоне мое отношение к большевикам, которое в свое время – по понятным причинам, во многом в соответствии с общим перестроечным настроем – становилось всё более и более критическим, начало меняться в обратную сторону.

– Виталий Товиевич, сегодня, как я сказал в самом начале беседы, вас считают одним из апологетов советского прошлого – ну, я говорю упрощенно, не будем вдаваться в оценочные нюансы, речь в данном случае не об этом. И в связи с этим у меня к вам вопрос: с какого момента ваше отношение к советской эпохе снова стало преимущественно позитивным? Когда вы только что сказали, что под воздействием «перестроечного настроя» у вас нарастало критическое отношение к советскому прошлому, я понял, что вы имели в виду вашу работу в «Московских новостях» под началом Егора Яковлева, о чем вы так подробно рассказали в своем первом интервью нашему изданию два с половиной года назад. Потом вы более десяти лет руководили «Независимой газетой» и первое время в своих редакторских колонках преимущественно анализировали текущую конъюнктуру. Но под конец вашей работы в «Независимой газете», уже при Путине, вы действительно стали уделять много внимания советскому опыту, причем выставляя этот опыт именно в положительном свете. Так вот, я спрашиваю: когда именно у вас произошла эта реверсивная переоценка? В вашей известной статье «Сталин – это наше всё. Русское реформаторство как диктатура», приуроченной к круглой дате со дня рождения Сталина и опубликованной в «Независимой газете» 22 декабря 1999 года, вы уже говорите о наследии СССР как о безусловной ценности и даже как о своего рода оптической системе, через которую смотрите на современную вам Россию. Готовясь к интервью, я выписал небольшой фрагмент этой статьи, который сейчас прочитаю: «Просвещенный чекист Владимир Путин, просвещенный жестокий реформатор Анатолий Чубайс, просвещенный олигарх Борис Березовский – вот три лика Сталина сегодня. Сталина как квинтэссенции русского прагматизма и квинтэссенции русского реформаторства, жестокого, бесчеловечного, насильственного. Редко эффективного, чаще – неудачного». Возвращаюсь к своему вопросу: я правильно понимаю, что вы изменили свое отношение к советскому периоду примерно в то время – в конце 90-х?

– Я не сказал бы, что в конце 90-х. Наверное, несколько раньше. Во всяком случае, в течение второго ельцинского срока мое отношение к коммунистическому наследию и его значению было уже во многом прежним, доперестроечным. Что касается упомянутой вами статьи, то и после ее публикации я продолжал развивать в том же направлении приведенную в ней оценку названных лиц, во многом опираясь на собственный опыт общения с ними. Да и не только с ними. А такого опыта к рубежу веков у меня было достаточно. И я неоднократно писал, что ничуть не сомневаюсь в том, как повели бы себя все эти рыночники и реформаторы, окажись они в ситуации Гражданской войны или 20-х годов. Точно так же, как и большевики, ходили бы с маузерами, сажали бы в тюрьмы и стреляли бы своих врагов, создавали бы лагеря. Потому что на поверку всегда оказывается, что врагов на самом деле гораздо больше, чем виделось на первых порах, что тюрем не хватает. А потому действовать надо безжалостно, безо всякой там щепетильности, не думая ни о каких правах человека. То есть вели бы себя по-большевистски. И подтверждений тому я нахожу массу, особенно в той сфере, в которой работаю последние семь лет. Я имею в виду систему высшего образования. Точнее – реформу высшего образования. Здесь происходит всё то же самое, о чем я сказал. Для кого-то реформирование высшей школы превратилось в выгодный бизнес. И уж точно в результате преобразований ничего хорошего не возникает. Положение дел, складывающееся в их результате, намного, неизмеримо хуже, чем было прежде, до начала реформирования. И потом я просто не могу понять, зачем резать курицу, несущую золотые яйца? Советская система образования, выросшая из системы образования, сложившейся в Российской империи, которая в свою очередь была в XVIII веке взята из Германии, действительно приносила золотые яйца – то есть формировала по-настоящему грамотных и образованных людей, специалистов своего дела. И являлась в своем роде уникальной. И вот так взять это уникальное и уничтожить только лишь потому, что оно, видите ли, советское, а взамен взять стандартное, подогнанное под западный шаблон! Я студенткам на этот счет привожу пример. Представьте себе, говорю я им, что у вас есть старое винтажное платье, украшенное настоящими драгоценными камнями. И вам говорят это платье выбросить, а вместо него в супермаркете купить ширпотреб. Вы всё это делаете, потом надеваете новое платье, идете в нем на вечеринку и видите, что там все в таких же платьях. И в итоге на вас никто не смотрит.
Светлый

Неопубликованное интервью (вопросы из Ташкента, ответы мои)

Некоторое время назад я получил из Ташкента письмо от Рахматилло Ахмедова. В письме была просьба ответить на вопросы журнала «Экономическое обозрение». Я согласился и попросил прислать вопросы. После чего ответил на них.
Вопросы редакции данного журнала (так, как они были редакцией сформулированы) и мои ответы на них вы найдёте ниже. С моим кратким письмом.
Но сначала я привожу здесь несколько удивившее меня письмо г-н Ахмедова, полученное мною после того, как я переслал ему свои ответы.
Впрочем, ничего (почти ничего) зря не происходит. Теперь я могу опубликовать свои ответы здесь.
***
Уважаемый Виталий Товиевич,
Наша редакционная политика предусматривает, что окончательный вариант текста публикации определяется редакцией, чему противоречит Ваше условие, что бы Ваше интервью было опубликовано без изменений. Мы уважаем Ваше требование, но пойти на него не готовы, хотя бы потому, что самый развернутый ответ уходит в другую сторону от заданного вопроса. Поэтому мы с сожалением вынуждены отказаться от своего замысла публикации данного интервью.
Нам очень жаль, что так получилось. Извиняемся за то, что заняли Ваше время.
С уважением,
От имени редакции журнала «Экономическое обозрение»
Р.Ахмедов, старший научный сотрудник отдела информационной аналитики
Центр экономических исследований, Ташкент/Узбекистан
***
Уважаемый Рахматилло! Я ответил на все Ваши вопросы. Прошу не изменять и не корректировать мои ответы. Либо так, либо вовсе не печатайте. Спасибо! Успехов!
Виталий Третьяков, Москва. 8 июля 2013 г.


Вопрос: Вы человек многогранный. Журналист по образованию, признанный политолог , создатель СМИ и факультетов, а также владелец различных структур. А каково Ваше призвание? Кем Вы себя ощущаете?
Ответ: Насчёт того, что я «владелец различных структур» - слишком сильно сказано. Правильно то, что создаю я, а владеют потом тем, что я создавал, какие-то другие люди. Типичная, увы, ситуация.
Моё призвание – быть журналистом. Им я себя и ощущаю. Только таким журналистом, который делает не то, что все остальные, а нечто иное, в том числе – создаёт новое не только в виде текстов, но и в виде СМИ. Правда, на это всегда нужны деньги. И вот где их взять – это большой и сложный вопрос.

Вопрос: А что можно сказать о политтехнологиях? Где кончается реальность и начинаются политтехнологии? Политтехнологии являются продуктом общества или то, что называется современным обществом является продуктом политтехнологий?
Ответ: Политтехнологии, так не именуясь, существовали всегда – с тех времён, как возникла политика. То есть со времён античного полиса.
Политтехнологии – это в принципе система манипуляций сознанием и поведением масс людей, имеющих политические права, в первую очередь – право голоса.
С одной стороны, политтехнологии это всегда нечестно. С другой стороны, без политтехнологий функционирование нынешних политических и государственных механизмов остановилось бы.
Но то, что современные политтехнологи скорее отдаляют нас от демократии. Чем приближают к ней, для меня очевидно.
Другое дело, что без некоторых политтехнологий в мире бы каждодневно совершались бунты, революции и перевороты, а это не слишком благостная перспектива.

Вопрос: Нынешнее торжество демократии, как лучшей формы государственного устройства. Когда то полмира верило в социализм и торжество коммунизма. Насколько, на Ваш взгляд, реальная данность в отношении механизма принятия решений, соответствует декларируемым постулатам демократии в демократических странах? Или же все это, как и в случае с социализмом, результат политтехнологий?
Ответ: Нынешняя демократия есть система сохранения власти у правящего класса (прежде всего, крупных собственников и их политической обслуги) – сохранения власти путём внешне демократических и прозрачных процедур.
Позитивные стороны демократии видны нам только на фоне авторитарных режимов и деспотий. Когда последние исчезнут, то ничего позитивного в демократии мы не обнаружим. Это будет демократический тоталитаризм, к которому мир усилиями прежде всего США и Евросоюза успешно движется.
Сказанное не означает, что я за авторитаризм и деспотии. Я просто за естественное политическое развитие разных стран и государств, а также против однообразия, в том числе и политического.

Вопрос: При наблюдении за продвижением демократии, демократическими революциями зачастую возникает ощущение дежавю. Используемые приемы и тезисы используют широкий спектр политехнологического наследия от дореволюционных большевиков до комсомольских вожаков позднего СССР. Что это – увядание творческой мысли современных политтехнологов или же общества, как по спирали периодически оказываются в одном и том же самом ценностно – мотивационном настрое, в котором уже казалось бы давно забытые приемы вновь начинают эффективно работать? Применима ли здесь формула, что история повторяется в виде фарса или нет?
Ответ: Всё в этом мире повторяется. А политика, как и 100, 200, 1000 и 4000 лет назад, есть борьба за власть и за её удержание.
И этим всё сказано.
Просто сейчас трудно скрыть то, что раньше удавалось скрывать. Всем всё видно, но сделать никто ничего не может. Те, кто у власти, отдавать её никогда не хотят.

Вопрос: В среде политологов было много споров по поводу «суверенной демократии». Может ли в современном мире демократия, признаваемая демократическим сообществом за демократию, быть «суверенной» или лучше сказать, «национально ориентированной»? Этот вопрос возникает при сравнении предвыборных обещаний и Буша и Обамы заняться собственными проблемами Америки, за что их и выбрали, с тем, как в дальнейшем их администрации тратят деньги налогоплательщиков на решение различных проблем в других странах мира. С ЕС примерно та же ситуация.
Ответ: Я впервые огласил сам термин «суверенная демократия» - с оговоркой, что не я его придумал. Мне жаль, что российское руководство отказалось от этой концепции, ибо я считаю её 1) правильной, 2) честной. Что такое суверенная демократия? Это демократия, учитывающая национальную специфику и не подчиняющаяся другим демократиям. Вот и всё.
На месте российского руководства я бы не отвергал эту концепцию и не стыдился её, тем более, что в реальной политике руководство России пытается этой концепции следовать. Хоть и далеко не всегда успешно.

Вопрос: Национальные СМИ теоретически зависят от благосостояния своей страны, то есть платежеспособности своей аудитории, национального бизнеса, как рекламодателя. Поэтому можно было бы ожидать, что они заинтересованы прямо или косвенно продвигать национальные интересы, отстаивать национальную точку зрения. Можно ли в этом плане дать сравнительную характеристику ведущих СМИ западных стран и постсоветского пространства – у кого это лучше получается? Могли бы Вы также охарактеризовать ведущие печатные СМИ России– что Вам в них нравится, а может быть и не нравится?

Ответ: Сохранение национальных СМИ, то есть СМИ, частных или государственных, работающих на основе отстаивания национальных интересов своей страны – необходимое условие национальной независимости.
У российских СМИ много проблем и недостатков, но это долгий разговор. Главное, впрочем, что многие из них работают не на страну, а на интересы своего владельца (частного лица или власти), а не на интересы страны.

Вопрос: Вы создатель Высшей школы телевидения при МГУ. Во – первых, какие у телевидения перспективы на фоне бурно растущей аудитории интернет и социальных сетей? Во – вторых, как активно идет дефрагментация телевизионной аудитории по телеканалам по интересам? И, в-третьих, не появляется ли по мере развития технологий стремление к гибридизации телеканалов с социальными сетями?
Ответ: Телевидение никуда не исчезнет. Непрофессионалы из сети никогда не смогут конкурировать с профессионалами. Самые мощные телекомпании стремительно обживают сеть.
Одиночки не могут успешно противостоять сплоченной корпорации. А у общенациональных телеканалов в руках главное – общенациональный телеэфир. И этим всё сказано.
Вопрос: Вы издавали журнал «Политический класс», выпуск которого уже долгое время как приостановлен. Можно ли выделить вкратце характерные штрихи и различия в политической культуре, скажем Китая, Запада, исламского мира, постсоветских государств? Можно ли препарировать в том же плане по национальным особенностям западную политическую культуру? И чем объясняется приостановка выпуска журнала? Будет ли он вновь выходить?
Ответ: Выпуск «Политического класса», который выходил пять лет, остановлен из-за того, что я не смог дальше добывать средства на его издание.
Мировая цивилизация возникла и развивалась на основе принципа разнообразия. Единообразное стагнирует и погибает. Что в животном мире, что в человеческом.
Есть всего два способа управления – командно-административный (авторитарный, иерархический) и демократический (сетевой). В разных частях человеческой цивилизации сочетание этих двух принципов управления разное. Где-то больше демократизма, где-то больше администрирования. И навязывать всем одну модель глупо и преступно. Став единообразной (даже демократически единообразной), человечество погибнет.

Вопрос: Можно ли уже говорить о том, что существует и международная управленческая элита, деятельность которой непосредственно связана с обслуживанием глобального управления. Можно ли вкратце обрисовать эту тему – пути рекрутирования этой элиты, представительность, характерные особенности относительно национальных элит? И как Вы оцениваете уровень ее компетентности на сегодняшний день?
Ответ: Да, мировой правящий класс существует. Это, прежде всего, элиты Запада, а также коррумпированные ими элиты во многих других государствах.
Пути рекрутирования просты: учишься в наших университетах, внедряешь у себя наши законы, покупаешь наше оружие. Ну и так далее. Плюс – коррумпирование: делай так, как мы приказываем, и мы закрываем глаза на твои грехи.
Уровень компетентности мировой элиты (а это в основном представители Запада) явно снижается. Достаточно привести пример разрешения однополых браков. Только недалёкие или безответственные люди могут разрешать то, что автоматически подрывает способность их народов к продолжению жизни. Плюс уже упомянутое мною навязывание всем единой модели политического устройства. Те, кто не понимает, что однообразие ведёт к гибели, не могут считаться компетентными людьми.


Вопрос: Насколько в сфере Ваших профессиональных интересов находится Центральная Азия? Какие яркие и интересные моменты Вы могли бы выделить в центральноазиатской аналитике и СМИ?
Ответ: Сейчас я не очень часто бываю в странах Центральной Азии – даже в Узбекистане, по-моему, уже четыре года не был. Так что ответственно судить о происходящих здесь процессах не могут. Тем более не могу оценивать экспертов и СМИ этого региона – за этим я просто не слежу.
Я слежу за странами этого региона лишь в контексте мировой политики и их отношениями с Россией. Кратко могу сказать только одно6 ситуация тревожная. Мировой полицейский не справляется со своими обязанностями. Так что либо будет традиционная региональная солидарность и кооперация (в данном случае – с Россией), либо многие из этих стран скоро попадут под власть тех, кто ныне пытается захватить власть в странах так называемого Большого Ближнего Востока.
В мире всегда доминировали и будут доминировать так называемые Великие державы. У малых и средних стран нет шансов стать новыми Великими державами. Они должны выбрать, союзником какой из существующих (в истории и в сегодняшнем мире) великих держав они будут. Так развивалась и будет развиваться человеческая история.
Тот, кто превратился в сателлита США, должен осознавать, что время господства этой Империи подходит к концу. Слишком большой кусок мира она подвела под свой контроль.
Независимость – для всех, кроме самих Великих держав (а это те, кто так или иначе был таковыми последние 500 лет), это оптимальный выбор главного союзника. А независимости ото всех просто не существует.
Светлый

Отрывки из главы "Товий" первой книги моих Воспоминаний

Для тех, кому лень искать по сноске, но есть желание ознакомиться с небольшим отрывком из первой книги моих Воспоминаний, привожу здесь публикацию из свежего номера газеты "Культура". Книга должна выйти в середине июня.


Из СССР в Россию и обратно. Воспоминания

В июне в издательстве «Ладомир» выйдет первая книга воспоминаний известного российского журналиста, декана Высшей школы телевидения МГУ Виталия Третьякова «Из СССР в Россию и обратно», посвященная его детским и отроческим годам (1953-1964). Автор любезно предоставил «Культуре» возможность опубликовать несколько фрагментов будущей книги.

ТОВИЙ

Бабку и деда моих по отцовской линии звали Евдокия Михайловна и Алексей Алексеевич. Я их помню хорошо — живал в раннем детстве и у них дома (на квартире), и на даче. О бабке знаю совсем мало, о деде несколько больше. Всё конкретное, понятное дело, по рассказам моих родителей.

Оба они происходили, как утверждает моя мать, из семей старообрядцев. И вроде бы из одного места — из деревни то ли Салтыково, то ли Салтыковка близ села Бронницы. Бронницы, по-моему, давно уже небольшой город, а когда-то были большим, но селом.

В Москву перебрались еще до революции.

По семейному преданию, слышанному мною от отца в детстве, дед Алексей Третьяков работал до революции личным шофером московского миллионера Рябушинского. Когда началась германская (Первая мировая, как мы сейчас говорим, а тогда ее еще называли вроде бы и Второй отечественной) война, дед был отправлен (или пошел сам) на фронт. Но как автомеханик в боевых действиях, кажется, не участвовал, служил в авторемонтных мастерских.

Вернувшись с фронта, устроился на завод АМО — тот, что потом стал называться имени Сталина, а позже — имени Лихачева.

И проработал на этом заводе всю свою жизнь — до выхода на пенсию.

Дед, все говорили, был очень хорошим специалистом. Пик его карьеры на заводе — начальник одного из цехов. Но поскольку в партию он не вступил (причины не знаю, но, кажется, и не хотел вступать) и образования высшего не получил, то дальше карьера его не пошла.

Говорил мне мой отец, что сам Лихачев работал первое время под началом деда, а уж потом пошел в гору и возглавил завод.

Когда первые десять советских грузовиков, выпущенные как раз заводом АМО, приехали, для демонстрации достижений советской экономики, на Красную площадь, за рулем, по-моему, шестого из них сидел мой дед Алексей Третьяков <...>

Моя фамилия — Третьяков — вызывает у большинства людей совершенно очевидный вопрос. Вопрос мне этот порядком надоел.

Ни в какой родственной связи с купцами Третьяковыми, основателями Третьяковской галереи, я не состою и никогда в их потомки себя не записывал.

Ближе к концу правления Горбачева разные генеалогические центры и биографические общества начали забрасывать меня (как, понятное дело, и многих других более или менее известных людей) предложениями о «выяснении Вашей родословной». Было ясно, что могут просто выяснить, а могут и сочинить все, что пожелаешь.

Ни разу на эти предложения я не клюнул.

Второй вопрос, который (даже чаще) возникает у многих при знакомстве со мной: что это у меня за отчество и кто был мой отец? Подтекст второй части вопроса ясен — не еврей ли он?

Нет, не еврей. Ни он не еврей, ни я не еврей.

К собственно еврейскому вопросу в России я еще неизбежно подойду, но меня поражает беспардонность тех, кто ведет счет евреям во всем мире и в России, занося туда всех по собственному выбору и желанию. Насколько мне известно, я внесен как один из знаменитых или на худой конец известных евреев в разные еврейские справочники.

По-моему, составителям таких справочников нужно было бы, как минимум, поинтересоваться на сей счет если и не моим мнением, то хотя бы моей родословной.

Писать в редакции этих справочников письма с опровержением я считал глупым и недостойным. Но, с другой стороны, почему я должен терпеть эту ложь, а другие читатели этих справочников ей внимать? И дело не в том, что мне приписывали — без всяких на то оснований и тем более моего желания — еврейство. Дело в том, что у меня отбирали мою русскость. Без спроса и публично...

Теперь об имени отца. Особых неприятностей, насколько мне известно, оно ему не доставляло, но вопрос о национальности тоже постоянно преследовал его — то от праздных любопытствующих, то от особо озабоченных этой проблемой как русских, так и евреев.

Моя бабка по отцовской линии Евдокия Михайловна родила шесть детей. Все мальчики. А мечтала она о девочке.

В пору беременности моим отцом мечта эта достигла высшего предела. Посему будущей желанной дочери было приготовлено имя. Причем не простое, а книжное (по Пушкину) — Земфира.

Но родился (14 января 1926 года) опять мальчик. Тогда в сердцах бабка назвала его именем малоизвестного библейского персонажа — Товия (или Товии). Почему именно этим именем, я не знаю. Видимо, читала в тот момент какую-то книгу, в которой герой с таким именем наличествовал. Не знаю...

Так любительница книг премудрая Евдокия выразила свое отношение к рождению очередного сына, а в абсолютно русской семье появился мальчик с еврейским именем.

(Осталось у меня в памяти еще такое объяснение странного имени моего отца. Вроде бы назвала его бабка, чтобы не ломать в данном случае голову и одновременно как-то отметить нерождение желанной Земфиры — по святцам, но специально выбрав самое заковыристое имя. Я пытался найти в святцах имя Товия на день рождения отца и по новому стилю, и по старому. Не удалось.)

...Сколько я встречал искажений своего отчества на письме — не счесть: Товьевич, Тувиевич, Тофьевич, Тодиевич, Довиевич, Додиевич, Иовлиевич, Тольевич, естественно — банальное Анатольевич...

Постоянное коверкание моего отчества никогда меня особенно не волновало. Я просто привык — как к своему необычному отчеству, так и к тому, что его вечно путают либо неправильно произносят и каждый второй его происхождением интересуется.

Просветил меня относительно происхождения моего отчества покойный митрополит (а в пору нашего первого знакомства, о чем я обязательно расскажу в свое время и в соответствующем месте, еще архиепископ или даже епископ) Волоколамский Питирим.

Он как-то (когда я гостил у него в епархии) сказал мне: «А Товий, между прочим, это небольшой (помню, что он выразился именно так), но уважаемый святой».

Кстати, меня всегда (после окончания университета) удивляло, когда недоуменный вопрос об имени моего отца задавали люди вполне интеллигентные и вроде бы (по определению) начитанные.

В Библии есть Книга Товита (то есть Товии), правда, отнесенная к разряду неканонических. А кроме того, имя Тоби очень распространено в английской классической литературе. Просто невозможно не заметить его, например, у Стерна.

Да и сейчас у англосаксов это имя в обиходе, пусть и не слишком широком. Я сам встречал в Англии и в США людей с этим именем, причем и мужчин, и женщин.
Карта

Благодарность за поздравления. Первая, не последняя...

Не имея физической возможности ответить индивидуально каждому, кто уже поздравил меня с моим юбилеем - по телефону, телеграммами, с помощью SMS, через ЖЖ, фейсбук, твиттер и мою страницу в сети ВКонтакте, уже сейчас приношу всем свою глубокую и искреннюю благодарность за добрые слова и не менее добрые чувства, которые в эти слова облекались, всем - от своей классной руководительницы из школы №632 Евгении Александровны Тихоновой, разбудившей меня своим звонком, до того, чья телеграмма дошла до нашего дачного посёлка, что, впрочем, неудивительно, так как если такие телеграммы не будут доходить, то зачем у нас вообще существует министерство связи и всяких там коммуникаций, а также до человека, живущего совсем недалеко от меня, но с которым мы встречаемся реже, чем хотелось бы; всем моим родным, друзьям, коллегам, приятелям, знакомым - в жизни и по многочисленным сетям!
Так как мой день рождения падает на день, укрытый тенью, безработностью и праздностью Нового года, то я понимаю (и опыт есть), что ещё многие поздравления будут дожидаться меня (до 9 января) в моём московском кабинете, а поздравляющие время от времени возникать и в ближайшие дни. Посему мне, видимо, придётся ещё раз поблагодарить всех (а некоторых и индивидуально) в середине января.
А пока что могу сказать следующее: 1) то, что ждут от меня многие, я обязательно буду продолжать делать; 2) мною задумано ещё многое, что при благоприятном стечении обстоятельств удивит и порадует (а иных и разозлит) публику. И даже при неблагоприятном стечении обстоятельств будет сделано многое. Кое-что - уже очень скоро...
Ещё раз всем - огромная и искренняя благодарность!
Всех - с Новым годом! Всем - счастья, здоровья, процветания и успехов в 2013-м году!
В качестве минимального праздничного ответа на поздравления - фотография ёлки, стоящей в моём доме. Пусть весь ближайший год будет у вас богат и красив так же, как эта ёлка!IMG_0281-2
Красный галстук

ИЗ МАЛЕНЬКОЙ И БЕЗЗАЩИТНОЙ ЭСТОНИИ (беглые впечатления)

Вот мой краткий отчет о поездке в Эстонию (http://t30p.ru/blog.aspx?v_tretyakov.livejournal.com). За два дня увидеть многое я не мог, но об очень многом мне рассказали местные русские друзья. Некоторые вещи передать не могу — в истинность информации верю, но сам не слышал или не видел, документальных подтверждений не имею.

Были у меня два главных выступления. В Таллине в конференц-зале гостиницы «Рэдиссон» и в Нарве в местном Дворце культуры (советской постройки). В Таллине на встрече было триста человек (записались по телефону 330), в Нарве — не менее двухсот. Говорят, что по местным меркам это очень много. Обе встречи длились по три часа. Вопросов очень много.
И там, и там практически одни русские. Эстонцам запрещено ходить на мероприятия, в которых участвуют русские. Боятся, что попадут под влияние.
Мои выступления скоро будут выложены на сайте организации Impressum-Club – организаторе поездки ( Impressum-Club.eu). Кроме того, я дал два интервью местным русским телеканалам и два местным русским газетам.

Impressum-Club хорошо известен в Эстонии. По его линии сюда приезжали до меня Юрий Поляков, Владимир Сунгоркин, Владимир Мамонтов, Ципко и кто-то еще. Во всяком случае, все гостиницы и конференц-залы Таллина имеют негласный запрет на сдачу этой организации залов для выступлений и встреч. Гостиница «Рэдиссон», в которой я и жил, исключение — не послушалась.
Когда неделю назад сюда приезжал Владимир Якунин (РЖД) — на освящение креста для нового православного храма, то премьер-министр запретил всем местным чиновникам с ним встречаться. Зато народу (русских) собралось до 3 тысяч человек.
Вообще история с Бронзовым солдатом сильно сплотила здесь русских.

Эстонцы, симпатизирующие русским, имеются, но контакты крайне ограничены. Прежде всего потому, что за этим внимательно наблюдает местная секретная полиция. Говорят, всемогущая и следящая за всем вообще.

На любые мероприятия русских эстонцы не ходят (запрещено и сами не хотят). Но есть и исключения. Когда из Москвы приезжают «либералы». Недавно были Касьянов, Пономарев, Новодворская. Местные русские в ужасе от того, что эти люди рассказывают о России. Эстонцы в восторге. От журналистов нет отбоя. Кто-то из местных журналистов представлял Льва Пономарева местной публике как «будущего президента России». Знания о современной России у современных эстонцев (и в их СМИ) абсолютно дикие.
Мне пересказали тост, который подняла в Таллине Новодворская, но я пересказывать его не буду. Если сам этого не услышишь, то поверить нормальному человеку просто невозможно.

Таллин каким был в советское время, таким и остался. Тогда на москвичей и ленинградцев его Старый город производил впечатление, а теперь... Внешне он остался таким же.
Как и город в целом. Естественно, добавилось десятка два высоких стеклянных зданий (гостиниц и офисных) — весьма банальных. Словом, это не Прага, не Будапешт. Ни вчера, ни сегодня.
До бара «Каролина» я так и не дошел. Во-первых, было мало времени. Во-вторых, жуткий холод. В-третьих, кажется, бара там сейчас нет. А главное, как раз на этом холме (где и была популярная у москвичей и питерцев в советское время «Каролина») установлен тот самый Крест Свободы в честь эстонских легионеров СС. Как вы сами понимаете, никакого желания у меня пить глинтвейн рядом с этим крестом не возникло.

После истории с Бронзовым солдатом и кризиса массово разоряются рестораны по всей стране и в Таллине в том числе. Туристов стало гораздо меньше, а у местных жителей нет денег, чтобы ходить в рестораны.
На что живет Эстония (там довольно высокий душевой доход)? Я задавал этот вопрос. Мне ответили определенно — только и исключительно на деньги ЕЭ и НАТО. Либо прямые вложения (НАТО — в военную инфраструктуру, в частности в Киберцентр, нацеленный на Россию; дипломатическая школа, где, как мне сказали, под присмотром Брюсселя воспитывают дипкадры со всей Прибалтики, с Украины, из Молдавии для работы в России), либо кредиты. Но правительство надеется, что когда придет время их отдавать, Брюссель даст еще. Не банкротить же ему эту страну, в которой меньше полутора миллионов жителей, но которая столь важна как политический плацдарм для определенных действий.
Вся советская промышленность разрушена. Таллинский порт простаивает. Железнодорожные подъезды к нему пусты, но есть команда ставить составы, если они есть, на ближнюю к автодороге ветку — чтобы видели. И я видел этот один состав, за которым пустота, когда ехали по этой дороге в Нарву.
Правда, шведы открыли здесь завод по сборке телефонов Эрикссон. Говорят, треть всех этих телефонов теперь собирается здесь. Банковская система полностью шведская.
Таллин завален снегом. Практически на всех тротуарах ледяные наросты. На это мое внимание обратили мои местные сопровождающие.
Вообще за эти два дня я набрал целый список претензий к Евросоюзу от «независимой Эстонии»: плохо Брюссель о них заботится. Правда, по пути в Нарву видел отрезок строящегося на деньги Евросоюза шоссе (остальные дороги плохие), но машин на нем — как на проселочной дороге в России, и с десяток гигантских ветряков, из которых, правда, крутился почему-то только один.

Население страны постоянно уменьшается. Молодежь уезжает в Шотландию, Англию, Исландию.
Власть тихо, но целенаправленно ведет дело к полному уничтожению русского образования (фактически цель уже достигнута) и вытеснению русского языка. Просто русских слишком много (не менее 300 тысяч, то есть до 20 процентов всех жителей). Те, кто мог и хотел уехать в Россию, уже уехали. В Нарве окончательно обанкротилась Кренгольмская мануфактура. Почти полная безработица. 95 процентов жителей Нарвы русские. Мэр — угадайте, кто.
Эстонцы, как сказали мне местные, в отличие от латышей, действуют без шума, потихоньку, исподтишка, но цель совершенно очевидна и не скрывается — всё русское постепенно должно исчезнуть.
Говорят, как-то из Евросоюза приехал инспектор и ужаснулся тому, сколь бесправны здесь русские. Вернувшись, сделал доклад. Ему ответил кто-то из местных политиков (мне называли, кто именно): смысл был такой — кого вы нам прислали? Под «кого» имелся в виду не совсем привычный для местных краев цвет кожи инспектора. Брюссель скандал раздувать не стал.

Эстонцы до сих пор свято верят, что у них всё лучше, чем в остальных республиках бывшего Союза. Мне приводили множество тому примеров. Представления о России самые фантастические. Даже в Москву и Питер никто из них не ездит. Питаются слухами и информацией из собственных газет. Постоянно убеждают себя в том, что Россия спит и видит, как бы на их маленькую Эстонию напасть.

Не очень любят латышей и литовцев. Но тем не менее, как мне сказали те, у кого я был в гостях, почти все продукты на эстонском рынке из Литвы. Правда, и в Литве они из Белоруссии. Просто перерабатываются в Литве.

Помимо полного вытеснения русских есть, как мне сказали, у эстонцев и большая мечта. Мечтают иметь своего космонавта и даже втайне переживают, что в советские годы эстонца в космос не послали. Но сейчас создали свое космическое агентство.

Впрочем, памятники эсэссовцам ставили и продолжают ставить. И со всей Северной Европы в Эстонию съезжаются соответствующие ветераны на соответствующие митинги. У них-то там за организацию таких митингов можно и тюрьме оказаться, а тут можно. Широк ЭС-овский плюрализм. Кое-где надо бы и обузить.

Итак, высокий душевой доход в Эстонии не за счет собственного производства (его практически нет), а за счет помощи НАТО и Евросоюза. Но большая часть этого достается местной элите и остальным эстонцам.
У большинства русских нет денег, чтобы съездить в Россию и посмотреть на всё своими глазами.
Я спросил у одного молодого русского журналиста, который брал у меня интервью, бывал ли он в России? Он сказал нет — сослался на занятость и что-то еще. Я говорю: - Я уж точно не менее вас занят, да и профессия обязывает ездить, а не сидеть в одном городе.
Мне потом мои сопровождающие сказали: - Он просто постеснялся признаться, что денег нет.

И правда, поезда туда и оттуда идут почти пустые. И вагонов в составе мало, что легко заметить по его длине.

Словом, поездка в Эстонию спустя 25 лет после того, как я там был в последний раз (в советское еще время), меня не вдохновила. Никакого процветания, сравнимого с Западом или даже с Восточной Европой, я не обнаружил. На фоне Москвы и Питера — просто печальная серенькая жизнь и бедность.
Как говорилось в известном анекдоте, это в советское время Таллин был фигура, а теперь он что-то другое. Кепочку брать будете?

ЗЫ.
Природа там практически русская. Очень много берез.
Килька отличная. Съел в ресторане — нахваливал. Мне тут же, естественно, засунули в Москву пять упаковок.
И скло цветное (толстое) купил замечательное. Четыре типа бокалов разноцветных — по шесть штук и еще отдельно взятый кувшинчик прелестных линий. Всего 25 предметов на 530 евро. Дешево. Конечно, это не мурано, но мне очень понравилось. Хотел заплатить карточкой — продавцы, обрадовавшиеся было моему покупательскому размаху, приуныли и попросили наличными. Странное недоверие к современной банковской системе и электронным деньгам в Евросоюзе... Юровицкого им что ли командировать на пару-тройку лекций?
Пришлось уважить — выложить наличные. У русских (из России) всё в карманах есть. На любые случаи жизни.
Спокойствие

ПРОСТИТЬ ТОВ. СТАЛИНА НЕЛЬЗЯ. НО ПОНЯТЬ МОЖНО

Это пост не о Сталине, но опять придется его упомянуть.
Если вы смотрели передачу "Гордон-Кихот" - "дискуссию" между Михалковым и Матизеным (а я уверен, что многие смотрели), то должны понять, почему тов. Сталин управлял советскими писателями, художниками, кинематографистами и прочими творцами и инженерами человеческих душ, то есть интеллигентами, из Кремля, не доверяя им самим управлять и управляться друг другом.
Я не утверждаю, что он делал это правильно. Я просто говорю, что можно понять, почему он так делал - даже если это ошибка.
А ведь прошло 80 лет!
Представляете, что было в 1927 и других годах того времени! Ведь и талантов тогда было побольше. И характеров...
Это к вопросу об отечественной интеллигенции. О ее отношениях с властью. А главное - об ее отношениях между собой...
А ведь каждый в отдельности - интересный и в общем-то неплохой человек.

ЗЫ. Топ, топ, топ - http://t30p.ru/blog.aspx?v_tretyakov.livejournal.com.