О СУДЬБЕ РОССИИ И ЕВРОПЫ (окончание)
Что же касается Евразии, то тут будет Россия с новым союзом и 2-3 объединения в Европе, одно из которых - что-то вроде демократической Османской империи. Число глобальных мировых игроков будет все равно ограниченным: 5-7, но не 20. Такая конфигурация продержится примерно сто лет. Потом опять будет смена декораций.
В этой связи возникает вопрос о национальной идее. Нужна ли она, способна ли она консолидировать нацию, страну, союз стран на современном этапе? Я считаю, что национальная идея необходима в первую очередь, для больших стран, для сложных систем, каковой, например, является Россия. Для тех стран, которые в силу своих масштабов, исторических традиций являются ключевыми игроками на международной арене.
Небольшие страны, особенно возникшие в последнее время, могут не артикулировать своей национальной идеи, национальной идеологии. В большинстве случаев она одинакова и прозрачна. И сводится она к простой формуле: нам хочется жить скромно, но хорошо. Мы не претендуем на обладание ядерным оружием, на запуск космических кораблей и на управление всем миром. Мы хотим, чтобы ключевые мировые игроки сами не вмешивались в наши внутренние дела, позволяя нам жить, как мы хотим, но в случае чего защищали бы нас от каких-то внешних угроз.
Что касается ключевых игроков, то они четко продекларированной национальной идеологией обладать обязаны. Можно назвать, например, «американскую мечту», «европейскую мечту», которая включала в себя такие идеи, как дружба, солидарность, толерантность, мультикультурализм единой семьи европейских народов. Сегодня мы видим, как эта единая семья начинает воевать пока с цыганами, с румынами в Италии, с другими мигрантами, которые перемещаются в рамках ЕС. Рушится эта «европейская мечта» вместе с единой Европой. Когда она разрушится до конца, взамен единой Европы будет что-то другое. Но и в этих условиях крупнейшие европейские игроки – Германия, Франция – будут иметь свою национальную идеологию.
Россия же обречена иметь четко артикулированную (это не значит, что она должна быть записана в Конституции), национальную идеологию. И все должны знать, в чем заключается эта национальная идея, национальная идеология. Часть населения может не разделять этой идеологии, даже открыто или скрыто бороться с ней, но все население должно представлять, к чему стремится Россия, как нация, как страна и как государство. Иначе Россия рассыплется на части, как это произошло с СССР, когда из него вынули национальную идею.
Это происходит, как я уже упоминал, с Европой, начинает подтачиваться «американская мечта». Для большинства Америка – это уже не образец, не идеал демократии. Обрушение той или иной концепции национальной идеи не означает, что ей на смену не придет другая. Но обрушивается то, что есть. Если нет ничего, то и нечему рушиться. Но в этом случае нет крупной нации, нет крупного игрока.
Россия не завела себе за 20 лет национальной идеологии. Было несколько попыток что-то в этом роде соорудить, но – неудачно. Своя идея есть у элиты, и своя - у значительной части населения. Элита хочет, чтобы мы были как Запад. Большая часть населения хочет, чтобы мы были как есть, Россией со всеми ее национальными особенностями. Эти две идеи противоречат друг другу – отсюда масса проблем, которые мы имеем. Но главное даже не в этом. Это слишком общо, должно быть что-то еще. Каков механизм сохранения России с ее оригинальной сущностью, с ее многоцветием – никто не может сегодня дать ответ.
Вопрос о будущем России открыт. Все заемные рецепты улучшения нашей жизни мы уже попробовали. Более чем за 20 лет с начала перестройки никакого позитивного эффекта это не дало. Прежде всего, потому, что мы так и не смогли ответить на вопрос, кем мы хотим быть через 5, 20, 50 и 150 лет. Если мы хотим слиться с Западом на его условиях, это один вариант – это просто исчезновение России, как самостоятельного государства, ее распад: часть территорий отходит под Брюссель, где сидят министры, говорящие по-арабски и исповедующие ислам, Сибирь автоматически переходит к Китаю. Или же мы хотим сохранить независимость и самостоятельность России, как одного из крупнейших мировых игроков и делать это на основе нашей истории, нашей реальности, а не того, что хотелось бы некоторым.
Мы должны точно и честно описать, что такое Россия. И на основе этого так же честно ответить – кем мы хотим быть. Мы выдающиеся, но не хотим больше быть такими. Желаем быть маленькими и процветающими. Выращивать цветочки у себя в палисаднике, как в Европе. Правда, потом придется выращивать что-то другое, например, финики на чужих плантациях и по чужому приказу. Это – тоже выбор.
Но если мы хотим сохранить свою оригинальность и целостность, остаться независимым государством, мы должны что-то для этого делать. В том числе и жертвовать чем-то, что не требуется от тех, кто выращивает у себя под окном цветочки. Гигантская территория, как Россия, не может держаться на заборчиках, палисадниках и цветочках.
В этой связи возникает вопрос о национальной идее. Нужна ли она, способна ли она консолидировать нацию, страну, союз стран на современном этапе? Я считаю, что национальная идея необходима в первую очередь, для больших стран, для сложных систем, каковой, например, является Россия. Для тех стран, которые в силу своих масштабов, исторических традиций являются ключевыми игроками на международной арене.
Небольшие страны, особенно возникшие в последнее время, могут не артикулировать своей национальной идеи, национальной идеологии. В большинстве случаев она одинакова и прозрачна. И сводится она к простой формуле: нам хочется жить скромно, но хорошо. Мы не претендуем на обладание ядерным оружием, на запуск космических кораблей и на управление всем миром. Мы хотим, чтобы ключевые мировые игроки сами не вмешивались в наши внутренние дела, позволяя нам жить, как мы хотим, но в случае чего защищали бы нас от каких-то внешних угроз.
Что касается ключевых игроков, то они четко продекларированной национальной идеологией обладать обязаны. Можно назвать, например, «американскую мечту», «европейскую мечту», которая включала в себя такие идеи, как дружба, солидарность, толерантность, мультикультурализм единой семьи европейских народов. Сегодня мы видим, как эта единая семья начинает воевать пока с цыганами, с румынами в Италии, с другими мигрантами, которые перемещаются в рамках ЕС. Рушится эта «европейская мечта» вместе с единой Европой. Когда она разрушится до конца, взамен единой Европы будет что-то другое. Но и в этих условиях крупнейшие европейские игроки – Германия, Франция – будут иметь свою национальную идеологию.
Россия же обречена иметь четко артикулированную (это не значит, что она должна быть записана в Конституции), национальную идеологию. И все должны знать, в чем заключается эта национальная идея, национальная идеология. Часть населения может не разделять этой идеологии, даже открыто или скрыто бороться с ней, но все население должно представлять, к чему стремится Россия, как нация, как страна и как государство. Иначе Россия рассыплется на части, как это произошло с СССР, когда из него вынули национальную идею.
Это происходит, как я уже упоминал, с Европой, начинает подтачиваться «американская мечта». Для большинства Америка – это уже не образец, не идеал демократии. Обрушение той или иной концепции национальной идеи не означает, что ей на смену не придет другая. Но обрушивается то, что есть. Если нет ничего, то и нечему рушиться. Но в этом случае нет крупной нации, нет крупного игрока.
Россия не завела себе за 20 лет национальной идеологии. Было несколько попыток что-то в этом роде соорудить, но – неудачно. Своя идея есть у элиты, и своя - у значительной части населения. Элита хочет, чтобы мы были как Запад. Большая часть населения хочет, чтобы мы были как есть, Россией со всеми ее национальными особенностями. Эти две идеи противоречат друг другу – отсюда масса проблем, которые мы имеем. Но главное даже не в этом. Это слишком общо, должно быть что-то еще. Каков механизм сохранения России с ее оригинальной сущностью, с ее многоцветием – никто не может сегодня дать ответ.
Вопрос о будущем России открыт. Все заемные рецепты улучшения нашей жизни мы уже попробовали. Более чем за 20 лет с начала перестройки никакого позитивного эффекта это не дало. Прежде всего, потому, что мы так и не смогли ответить на вопрос, кем мы хотим быть через 5, 20, 50 и 150 лет. Если мы хотим слиться с Западом на его условиях, это один вариант – это просто исчезновение России, как самостоятельного государства, ее распад: часть территорий отходит под Брюссель, где сидят министры, говорящие по-арабски и исповедующие ислам, Сибирь автоматически переходит к Китаю. Или же мы хотим сохранить независимость и самостоятельность России, как одного из крупнейших мировых игроков и делать это на основе нашей истории, нашей реальности, а не того, что хотелось бы некоторым.
Мы должны точно и честно описать, что такое Россия. И на основе этого так же честно ответить – кем мы хотим быть. Мы выдающиеся, но не хотим больше быть такими. Желаем быть маленькими и процветающими. Выращивать цветочки у себя в палисаднике, как в Европе. Правда, потом придется выращивать что-то другое, например, финики на чужих плантациях и по чужому приказу. Это – тоже выбор.
Но если мы хотим сохранить свою оригинальность и целостность, остаться независимым государством, мы должны что-то для этого делать. В том числе и жертвовать чем-то, что не требуется от тех, кто выращивает у себя под окном цветочки. Гигантская территория, как Россия, не может держаться на заборчиках, палисадниках и цветочках.