Об "истории" и "историках" на постсоветском пространстве
Несколько дней назад я ответил на вопросы, которые собрала в Сети и обобщила русская журналистка из Швейцарии Светлана Келлер. Вопросы были важные, а ответы - принципиальные для меня.
Повторю в своих блогах эти вопросы и мои ответы. Сейчас - первый вопрос и мой ответ на него.
Вопрос 1: В 2009 году в России были обнародованы результаты уникального исследования «Освещение общей истории России и народов пост-советских стран в школьных учебниках новых независимых государств». В ходе этого исследования, были переведены на русский язык и проанализированы 187 учебных пособий и школьных учебников из 12 бывших союзных республик (за исключением учебников Таджикистана и Туркмении). Результат исследования повергает в культурный шок. Во всех странах (кроме Белоруссии и частично Армении), преподавание общего с Россией периода истории строится на концепции русской оккупации и многовековой национально-освободительной борьбы титульного этноса за свободу и независимость от Кремля. Фальсификация истории Великой Отечественной войны в школьных учебниках Эстонии, Литвы, Латвии и Украины - практически стала нормой! Вы сын фронтовика, Ваш отец Товий Алексеевич, участник Великой Отечественной войны. Как Вы относитесь к современной тенденции переписывания и фальсификации истории? Не кажется ли Вам, что стране важно иметь собственную четкую концепцию национальной истории, ведь такой концепции в современной России нет?
Ответ: Я давно уже пришёл к выводу, что история – странная наука, если её вообще можно считать наукой. То, что «история есть политика, повёрнутая в прошлое», и то, что «историю пишут победители», сказано давно и не мною. Но я ставлю под сомнение и саму возможность какого-либо «объективного описания исторического процесса», если бы даже историки взялись за изучения истории любой внеземной цивилизации, получив сумму материальных доказательств её существования и соответствующихписьменных «исторических источников». Думаю, читатели понимают, о чём я говорю. Теперь конкретно о заданном вопросе. Для меня очевидны (и легко доказуемы) следующие обстоятельства. Первое. Всякое историческое описание более или менее: а) основывается на реальных фактах и событиях, но одновременно: б) фантастично и в) спекулятивно. Так что вопрос нужно и можно ставить лишь о пропорции этих трёх субстратов (реального, фантастического и спекулятивного) в каждой конкретной исторической концепции, в каждом конкретном «курсе истории», в каждом конкретном историческом исследовании.
И я думаю, что соотношение «треть на треть на треть» - это ещё достаточно пристойное соотношение. В большинстве концепций и соответствующих курсов, учебников и иных книг исторической правды куда меньше трети. Второе. Не существует двух одинаковых и двух одинаково объективных исторических описаний одного и того же события, созданных двумя участниками этого события, если в жизни они: а) противостояли друг другу, а особенно воевали друг с другом; б) не очень любили друг друга; в) находились в разных положениях в рамках одной иерархии. То есть, упрощённо говоря, у каждого участника любого исторического события или процесса существует «своя историческая правда» даже в тот момент, когда история течёт в рамках своего реального времени. Третье. Каждый новый политический субъект, включая, естественно, и вновь возникающие страны и государства, всегда сочиняет себе «историю», причём максимально комплиментарную для себя (или «для своего народа») и максимально нелицеприятную по отношению к своим реальным или воображаемым конкурентам, оппонентам, недругам.
Именно сочиняет, то есть придумывает. Народы и страны, вышедшие в какой-то момент из системы государственной иерархии, в которой они до того находились («приобретшие независимость»), всегда сочиняют себе такую историю, в которой прежняя иерархия выглядит ужасной, они сами – практически святыми, а новая иерархия, в которую этот народ или страна встраиваются (или мечтают встроиться), - почти бескорыстными благодетелями. Конечно, печально видеть, как много людей и практически все политики плюют в колодец, из которого так долго и очень часто не без пользы для себя пили, но иного практически не случается. Однако главная проблема даже не в этом, а в том, что могут наворотить эти народы (в лице в первую очередь политиков, которые их возглавляют) в настоящем и в будущем, если они столь необъективны и часто сознательно лживы по отношению к прошлому. С учётом всего сказанного выше я утверждаю, что если страна не имеет своей собственной концепции своей собственной (и окружающего мира) истории, то она неизбежно подпадёт под влияние чужой – и хорошо если ещё нейтральной по отношению к ней – исторической концепции.
Я утверждаю, что борьба за «свою историю» никогда не прекращается и поражение в ней может перечеркнуть любые, самые великие, реальные исторические достижения твоих предков. Наконец, я считаю, борьба (а иногда и война) за «свою историю» есть важнейшая задача любого народа, если он хочет остаться в писанной истории, а иногда и выжить. И борьба за «свою историю» есть важнейшая политическая функция любого государства. Важнейшая. Те, кто этого не понимает, являются фактическими политическими и государственными преступниками. Применительно к историческим страстям, охватившим постсоветское и постсоциалистическое пространство после распада Советского Союза, или Большой России, в том числе и страстей, касающихся того, что относится к нашей Великой Отечественной войне, каждый должен осознать (хотя трудно требовать это от всех), что, предавая правду своих предков, он фактически предаёт само своё существование и будущее своих детей. Тем не менее, я верю, что в принципе можно создать максимально объективную писанную всемирную историю. Но для этого нужно поштучно отобрать знатоков истории такого уровня научной объективности и политической и человеческой честности, что практически это не представляется осуществимым в ближайшие 100-200 лет.
(продолжение следует; полный текст вопросов и ответов здесь: http://ladoshki.ch/articles/view/vitaliy-tretyakov-o-sovremennoy-politike-mavzolee-lenina-i-obschenii-v-sotssetyah-chast-pervaya#)
Повторю в своих блогах эти вопросы и мои ответы. Сейчас - первый вопрос и мой ответ на него.
Вопрос 1: В 2009 году в России были обнародованы результаты уникального исследования «Освещение общей истории России и народов пост-советских стран в школьных учебниках новых независимых государств». В ходе этого исследования, были переведены на русский язык и проанализированы 187 учебных пособий и школьных учебников из 12 бывших союзных республик (за исключением учебников Таджикистана и Туркмении). Результат исследования повергает в культурный шок. Во всех странах (кроме Белоруссии и частично Армении), преподавание общего с Россией периода истории строится на концепции русской оккупации и многовековой национально-освободительной борьбы титульного этноса за свободу и независимость от Кремля. Фальсификация истории Великой Отечественной войны в школьных учебниках Эстонии, Литвы, Латвии и Украины - практически стала нормой! Вы сын фронтовика, Ваш отец Товий Алексеевич, участник Великой Отечественной войны. Как Вы относитесь к современной тенденции переписывания и фальсификации истории? Не кажется ли Вам, что стране важно иметь собственную четкую концепцию национальной истории, ведь такой концепции в современной России нет?
Ответ: Я давно уже пришёл к выводу, что история – странная наука, если её вообще можно считать наукой. То, что «история есть политика, повёрнутая в прошлое», и то, что «историю пишут победители», сказано давно и не мною. Но я ставлю под сомнение и саму возможность какого-либо «объективного описания исторического процесса», если бы даже историки взялись за изучения истории любой внеземной цивилизации, получив сумму материальных доказательств её существования и соответствующихписьменных «исторических источников». Думаю, читатели понимают, о чём я говорю. Теперь конкретно о заданном вопросе. Для меня очевидны (и легко доказуемы) следующие обстоятельства. Первое. Всякое историческое описание более или менее: а) основывается на реальных фактах и событиях, но одновременно: б) фантастично и в) спекулятивно. Так что вопрос нужно и можно ставить лишь о пропорции этих трёх субстратов (реального, фантастического и спекулятивного) в каждой конкретной исторической концепции, в каждом конкретном «курсе истории», в каждом конкретном историческом исследовании.
И я думаю, что соотношение «треть на треть на треть» - это ещё достаточно пристойное соотношение. В большинстве концепций и соответствующих курсов, учебников и иных книг исторической правды куда меньше трети. Второе. Не существует двух одинаковых и двух одинаково объективных исторических описаний одного и того же события, созданных двумя участниками этого события, если в жизни они: а) противостояли друг другу, а особенно воевали друг с другом; б) не очень любили друг друга; в) находились в разных положениях в рамках одной иерархии. То есть, упрощённо говоря, у каждого участника любого исторического события или процесса существует «своя историческая правда» даже в тот момент, когда история течёт в рамках своего реального времени. Третье. Каждый новый политический субъект, включая, естественно, и вновь возникающие страны и государства, всегда сочиняет себе «историю», причём максимально комплиментарную для себя (или «для своего народа») и максимально нелицеприятную по отношению к своим реальным или воображаемым конкурентам, оппонентам, недругам.
Именно сочиняет, то есть придумывает. Народы и страны, вышедшие в какой-то момент из системы государственной иерархии, в которой они до того находились («приобретшие независимость»), всегда сочиняют себе такую историю, в которой прежняя иерархия выглядит ужасной, они сами – практически святыми, а новая иерархия, в которую этот народ или страна встраиваются (или мечтают встроиться), - почти бескорыстными благодетелями. Конечно, печально видеть, как много людей и практически все политики плюют в колодец, из которого так долго и очень часто не без пользы для себя пили, но иного практически не случается. Однако главная проблема даже не в этом, а в том, что могут наворотить эти народы (в лице в первую очередь политиков, которые их возглавляют) в настоящем и в будущем, если они столь необъективны и часто сознательно лживы по отношению к прошлому. С учётом всего сказанного выше я утверждаю, что если страна не имеет своей собственной концепции своей собственной (и окружающего мира) истории, то она неизбежно подпадёт под влияние чужой – и хорошо если ещё нейтральной по отношению к ней – исторической концепции.
Я утверждаю, что борьба за «свою историю» никогда не прекращается и поражение в ней может перечеркнуть любые, самые великие, реальные исторические достижения твоих предков. Наконец, я считаю, борьба (а иногда и война) за «свою историю» есть важнейшая задача любого народа, если он хочет остаться в писанной истории, а иногда и выжить. И борьба за «свою историю» есть важнейшая политическая функция любого государства. Важнейшая. Те, кто этого не понимает, являются фактическими политическими и государственными преступниками. Применительно к историческим страстям, охватившим постсоветское и постсоциалистическое пространство после распада Советского Союза, или Большой России, в том числе и страстей, касающихся того, что относится к нашей Великой Отечественной войне, каждый должен осознать (хотя трудно требовать это от всех), что, предавая правду своих предков, он фактически предаёт само своё существование и будущее своих детей. Тем не менее, я верю, что в принципе можно создать максимально объективную писанную всемирную историю. Но для этого нужно поштучно отобрать знатоков истории такого уровня научной объективности и политической и человеческой честности, что практически это не представляется осуществимым в ближайшие 100-200 лет.
(продолжение следует; полный текст вопросов и ответов здесь: http://ladoshki.ch/articles/view/vitaliy-tretyakov-o-sovremennoy-politike-mavzolee-lenina-i-obschenii-v-sotssetyah-chast-pervaya#)