?

Log in

No account? Create an account
 
 
Виталий Третьяков
В апреле этого года исполнилось 150 лет роману Чернышевского "Что делать?" (закончен в апреле). А осенью этот роман был опубликован.
Этот юбилей был совершенно проигнорирован нашими СМИ (только в "Литературке" вышла пара статей). Электронными - абсолютно.
Между тем, практически все, кто работает сегодня в СМИ (кроме самых молодых) изучали этот роман в школе, писали по нему сочинения. И вот такая забывчивость.
Тем более странная, что современные российские либералы должны бы цитировать эту книгу постоянно - она же о них, о так называемых "новых людях". Но, видимо, мешает то, что её любил Ленин.
А вот я не забыл. В частности, ещё и потому, что моя передача названа и в честь этого романа.
Итак, сегодня, единственная на отечественном телевидении передача о выдающемся политическом романе 19 века, повлиявшем и на политическую, и на литературную историю России - о забытом романе "Что делать?", который уже никогда не прочитают ваши дети и внуки.
Участники: http://nigru.ru/docs/5/4571.html.
Интереснейший вышел разговор, интереснейший и бурный...
Видео (после эфира) будет здесь:http://www.youtube.com/VTretyakov

ЗЫ. Зашёл на сайт канала "Культура". Не обнаружил своей программы. Пока не знаю, как это объяснить. Но приношу свои извинения тем, кто собирался эту программу посмотреть. Если она, конечно, не выйдет в эфир, что для меня будет неожиданностью.
 
 
Виталий Третьяков
История такова. В этом сезоне телеканал "Культура" по определённым соображениям решил передачи, подобные моей (то есть мою и ещё ряд других) выпускать в эфир таким образом: три оригинальных, одна (последнее воскресенье месяца) - повтор. Об этом меня предупредили.
И три оригинальных программы "Что делать?" уже вышли. Из-за моих поездок я обманулся в счёте. Думал, что "Что делать?" о "Что делать?" это третья по счету. Посему и проанонсировал её.
Правда, потом канал (уже не предупредив меня) решил, что повторов не будет. Посему я и удивился, что сегодня "Что делать?" в программе нет вовсе. А в это время пойдёт какой-то птичий фильм.
Таким образом, четвёртый сон Веры Павловны вместе с соответствующей "Что делать?" вы сможете увидеть в следующее воскресенье - 6 октября.
В дальнейшем я буду внимательней следить за эфирами, чтобы никого, включая самого себя, не вводить в заблуждение.
 
 
 
Виталий Третьяков
29 Сентябрь 2013 @ 14:40
В качестве слабой компенсации за перелетевшую на следующее воскресенье "Что делать?" и с учётом интереса к еде, а также того, что сегодня выходной, привожу ещё один отрывок из моих Воспоминаний. На сей раз - из первого, уже вышедшего, тома (вчера я приводил отрывок из второй книги, которая выйдет в свет в 2014 году).
В первом томе о еде я пишу мало (во втором - очень подробно), а хронологически он ограничивается 1964 годом.
Вот этот отрывок.
***

Еда из детства, как известно, почти всю жизнь кажется самой вкусной и желанной. Некоторые даже пробуют в зрелом возрасте хоть раз к ней вернуться. Эксперимент, как правило, заканчивается разочарованием - то ли продукты теперь уже не те, то ли вкусовые рецепторы поистрепались на деликатесах и кулинарных изысках последующей жизни.
А скорее всего - нельзя вернуться в детство иначе как в мечтах, снах и воспоминаниях. Любой жизненный опыт повторяем - кроме детского.
Не знаю уж, сколько зарабатывали в моем раннем детстве родители (отец, напомню, еще и алименты платил года до 1967-го), но при трёх детях никаких проблем с едой у нас никогда не было.
Конечно, всё, что мы ели, я не помню. И очевидные вещи, типа манной каши, называть не буду. Вот знаю, что геркулесовую мы точно не ели. О существовании такой я долго даже не подозревал. А вот рисовую - ели. Её мать очень вкусно готовила.
Естественно, запомнились мне яйца. Прежде всего потому, что первое, чему меня научила мать, дабы я мог без неё сам есть — это разогревать оставленный ею суп, варить яйца и жарить яичницу.
Кроме того, мы ели яйца и просто так — сырыми. Тогда это никого не пугало. Ни о какой сальмонелле люди не знали. Возможно, тогда её и не было в природе.
Яйцо нужно было вымыть, а затем проколоть его с острого конца иголкой. Через этот прокол яйцо и выпивалось, а точнее - высасывалось. Легче, конечно, было, аккуратным ударом ложки немного разбив скорлупу с тупого конца яйца, пальцами проделать в ней маленькую дырочку, но через игольный прокол — это было шиком.
Выпить два сырых яйца — очень сытно. И вкусно к тому же.
Перекусить, особенно утром или вечером, можно было еще бутылкой молока - с чёрным (вкуснее) или белым хлебом. Покупное молоко тогда, естественно, никто не кипятил - пили прямо так.
Что еще считалось вкусным?
Четверть батона белого хлеба (батон режется напополам поперек, потом так же — вдоль) или половина так называемой французской (по-моему, стоила она 7 копеек; а батон - 13 копеек) булки, намазанные сливочным маслом и посыпанные сверху сахарным песком.
А чёрный хлеб как некий деликатес мы ели иначе: на большой кусок хлеба наливалось подсолнечное масло и посыпалось крупной солью.
С белым хлебом еще ели арбузы — кусок за куском.
Некоторые сласти, продававшиеся в магазинах и с рук, тоже, конечно, помню. Красные леденцы-петушки на деревянной палочке (ими торговали у входа в универмаг «Звездочка»). Были еще сласти из глазированного сахара — разноцветные, в форме фигурок каких-то зверушек (зайцы точно были), очень хрупкие. Кажется, именно это называлось марципанами.
Ну и вареная сгущенка (сгущенное молоко) — одна из главных и, главное, любимых лакомств нашего детства. Её ели и ложками — с чаем (а дети стремились и без всякого чая) или мазали на белый хлеб.
Сгущенку ели и не варёной - просто как сладость, с чаем, ложками - как варенье.
Конечно, газированная вода, которая тогда еще продавалась не в автоматах, а продавщицами — со специальных лотков на колесах. Там были три колбы (не конусообразные - в конусообразных продавались в магазинах соки, а прямые) — одна с малиновым (красным) сиропом, вторая с грушевым (жёлтым). А третья? Не помню. Или колбы было две?
Вода без сиропа стоила копейку, с сиропом (любым) — три копейки.
Что еще осталось в памяти как либо особо вкусное, либо расхожее, часто употребляемое? Конечно, пельмени. И запомнились опять же именно потому, что мне часто приходилось готовить их самому. Готовить — то есть просто варить, залив водой. Это было одновременно и первое (если есть с бульоном), и второе — если бульон слить. Но чаще не сливали.
То, что я не запомнил колбасу (нет, запомнил — но только ливерную, покупаемую реже, хоть она и была дешевле обычной, но очень вкусную), мясо или какие-нибудь котлеты, не означает, что этого мы не ели. Память ведь задерживает в себе не всё без разбору, а только кое-что и со значением.
Вот написал эти слова и вспомнил вдруг, что именно живя на Большой Коммунистической улице, я впервые попробовал кролика. Кроличье мясо запомнилось как какое-то солоноватое. И вспоминается, что о том, покупать или не покупать кролика, то ли мать спрашивает у отца, то ли он у неё. Видимо, это была новинка, причём сомнительная.
Если не ошибаюсь, именно при Хрущеве (и по его инициативе?) стали массово разводить кроликов (в том числе и в домашних хозяйствах; такие кролики и у бабки жили — зимой и маленькие в квартире в Москве, подросшие - летом на даче). И кроличье мясо стало часто появляться в магазинах.
Словом, ели мы нормально - ни на голод не жаловались, ни на отсутствие вкусностей. Шоколадные конфеты покупались ко всем праздникам, равно как и красная и реже - чёрная икра.
Готовила мать прекрасно, но обыденный рацион (помимо супа и котлет, которые можно было приготовить на два-три дня, а также покупных вареной колбасы, сыра и пельменей) сводился в основном к тому, о чём я рассказал. А также к чаю и какао (которое я не любил, но оно почему-то считалось очень полезным для детей). Какао было двух марок - "Золотой ярлык" и "Серебряный ярлык". В одинаковых по размеру и рисунку пачках. Но цвет пачек (соответственно названию) различался.
А кофе вообще не помню. То ли он не вошёл тогда в повседневное употребление у таких, как мы, простых людей, то ли наша семья к нему не пристрастилась.
Бывая у бабки, еще пили гриб - воду, в которой жило какое-то странное моллюскообразное бесформенное то ли существо, то ли вещество. Жило это «существо» в трёхлитровой банке. Я так до сих пор и не понял, к какому классу представителей живой природы оно относилось. Но вкус запомнился — кисленький такой. Считалось, что пить гриб полезно.
Обязательно расскажу и о запомнившейся мне еде более позднего периода — когда мы уже жили в Княжекозловском переулке. Ведь еда запоминается еще и по месту наиболее частого употребления или по тому, где её чаще всего покупаешь.
 
 
Виталий Третьяков
Сейчас я заканчиваю работу над третьей книгой воспоминаний "Из СССР в Россию и обратно". Она выйдет под одной обложкой со второй книгой и посвящена она пионерскому лагерю, в который я постоянно ездил летом с 1962 по 1968 год.
Почти вся лагерная жизнь уже описана - осталось несколько небольших глав, в том числе глава "Капля никотина убивает лошадь".
Дело в том, что курить я начал как раз в пионерском лагере.
Если у кого-то есть желание рассказать о своём опыте в этой сфере, пожалуйста...