?

Log in

No account? Create an account
 
 
 
Виталий Третьяков
Идея взглянуть под новым углом на принципы политического представительства возникла в 1989-м году, когда я наблюдал за ходом Съезда народных депутатов СССР. Именно тогда в России впервые были проведены альтернативные и достаточно свободные выборы высшего органа власти.
Как и большинство критически мыслящих людей, я в то время считал, что советская партийная система не просто устарела, но вообще не годится для политической жизни, поскольку монополизирует власть в руках одной силы. А это ведет к несменяемости власти и исчезновению политической конкуренции. Тогда как в сопредельных странах, в Европе, и в США существует – и мы все хорошо это знаем – эффективно работающая многопартийная демократия. Там дела в политике идут нормально. Интересы разных общественных групп представлены и учтены в «коридорах власти», как любил говорить Михаил Горбачев.
Это была теория. Потом наступило время практического опыта многопартийности, который сочетался у меня с моим личным опытом как гражданина и избирателя, и профессиональным - как политического аналитика.
А наблюдать за происходящим становилось год от года интереснее. Были времена, когда партии создавались легко, и времена, когда делать это стало сложнее, поскольку возникли административные барьеры. При этом качество «партийности» оставалось совершенно одним и тем же – низким.
Спустя какое-то время можно было сделать первые выводы, и они были неутешительны.
Постепенно выяснилось, что зарубежные многопартийные демократии оказались не такими, какими мы их себе представляли, а в России многопартийность и вовсе не складывается. При наблюдении за электоральными циклами то и дело возникала мысль (в то время еще непривычная), что концепция многопартийности либо неработоспособна на данном этапе развития европейской цивилизации, либо неэффективна именно в России.
Возьмем первый тезис. Мы видели уже в конце 80-х, и видим сейчас, что на Западе многопартийность вырождается или упрощается до двухпартийности. В США двухпартийная система официально признана, хотя партий в принципе можно создавать сколько угодно. Республиканцы и демократы – это по сути представители двух фракций внутри единого правящего класса Америки. И весь электорат мобилизуется на очередные выборы под ту или иную фракцию. Возникает ощущение, что фракции между собой решают, кто на каких выборах победит.
В Великобритании двухпартийность вообще освящена традицией: это вечная борьба консерваторов и лейбористов, хотя партий опять-таки может быть сколько угодно, и в последнее время возникает даже некая «третья сила», которая как будто стремится составить конкуренцию классическим тори и вигам. Во Франции, Германии, Италии, то есть в странах с очевидно развитой многопартийной системой, тоже наблюдаются определенные метаморфозы. В этих странах происходит кардинальное упрощение формулы многопартийности путем создания новых партий на основе старых (так часто бывает в Италии) или создания блоков и коалиций (ФРГ). Если активно действующих партий несколько, они блокируются: примером здесь может служить хорошо известный немецкий блок ХДС-ХСС. За реальную власть в парламенте все равно борются две политические силы. Иными словами, опыт Запада показывал, что в политике все еще провозглашается многопартийность де юре, но де факто наблюдается двухпартийность.
Теперь посмотрим с этой точки зрения на Россию. Что я увидел как избиратель после всех выборов, в которых принимал участие? Первый и главный вывод: на этих выборах не было ни одной партии, которая бы действительно отражала мои интересы. Притом что интересы эти не связаны с каким-то конкретным мелким делом: я довольно широко смотрю на жизнь страны. По идее я должен был встретить партию, которая соответствует моим представлениям. Но ее нет.

(Полный текст статьи здесь:http://politklass.livejournal.com/)