October 8th, 2011

О СУДЬБЕ РОССИИ И ЕВРОПЫ (окончание)

Что же касается Евразии, то тут будет Россия с новым союзом и 2-3 объединения в Европе, одно из которых - что-то вроде демократической Османской империи. Число глобальных мировых игроков будет все равно ограниченным: 5-7, но не 20. Такая конфигурация продержится примерно сто лет. Потом опять будет смена декораций.

В этой связи возникает вопрос о национальной идее. Нужна ли она, способна ли она консолидировать нацию, страну, союз стран на современном этапе? Я считаю, что национальная идея необходима в первую очередь, для больших стран, для сложных систем, каковой, например, является Россия. Для тех стран, которые в силу своих масштабов, исторических традиций являются ключевыми игроками на международной арене.

Небольшие страны, особенно возникшие в последнее время, могут не артикулировать своей национальной идеи, национальной идеологии. В большинстве случаев она одинакова и прозрачна. И сводится она к простой формуле: нам хочется жить скромно, но хорошо. Мы не претендуем на обладание ядерным оружием, на запуск космических кораблей и на управление всем миром. Мы хотим, чтобы ключевые мировые игроки сами не вмешивались в наши внутренние дела, позволяя нам жить, как мы хотим, но в случае чего защищали бы нас от каких-то внешних угроз.
Что касается ключевых игроков, то они четко продекларированной национальной идеологией обладать обязаны. Можно назвать, например, «американскую мечту», «европейскую мечту», которая включала в себя такие идеи, как дружба, солидарность, толерантность, мультикультурализм единой семьи европейских народов. Сегодня мы видим, как эта единая семья начинает воевать пока с цыганами, с румынами в Италии, с другими мигрантами, которые перемещаются в рамках ЕС. Рушится эта «европейская мечта» вместе с единой Европой. Когда она разрушится до конца, взамен единой Европы будет что-то другое. Но и в этих условиях крупнейшие европейские игроки – Германия, Франция – будут иметь свою национальную идеологию.

Россия же обречена иметь четко артикулированную (это не значит, что она должна быть записана в Конституции), национальную идеологию. И все должны знать, в чем заключается эта национальная идея, национальная идеология. Часть населения может не разделять этой идеологии, даже открыто или скрыто бороться с ней, но все население должно представлять, к чему стремится Россия, как нация, как страна и как государство. Иначе Россия рассыплется на части, как это произошло с СССР, когда из него вынули национальную идею.

Это происходит, как я уже упоминал, с Европой, начинает подтачиваться «американская мечта». Для большинства Америка – это уже не образец, не идеал демократии. Обрушение той или иной концепции национальной идеи не означает, что ей на смену не придет другая. Но обрушивается то, что есть. Если нет ничего, то и нечему рушиться. Но в этом случае нет крупной нации, нет крупного игрока.

Россия не завела себе за 20 лет национальной идеологии. Было несколько попыток что-то в этом роде соорудить, но – неудачно. Своя идея есть у элиты, и своя - у значительной части населения. Элита хочет, чтобы мы были как Запад. Большая часть населения хочет, чтобы мы были как есть, Россией со всеми ее национальными особенностями. Эти две идеи противоречат друг другу – отсюда масса проблем, которые мы имеем. Но главное даже не в этом. Это слишком общо, должно быть что-то еще. Каков механизм сохранения России с ее оригинальной сущностью, с ее многоцветием – никто не может сегодня дать ответ.

Вопрос о будущем России открыт. Все заемные рецепты улучшения нашей жизни мы уже попробовали. Более чем за 20 лет с начала перестройки никакого позитивного эффекта это не дало. Прежде всего, потому, что мы так и не смогли ответить на вопрос, кем мы хотим быть через 5, 20, 50 и 150 лет. Если мы хотим слиться с Западом на его условиях, это один вариант – это просто исчезновение России, как самостоятельного государства, ее распад: часть территорий отходит под Брюссель, где сидят министры, говорящие по-арабски и исповедующие ислам, Сибирь автоматически переходит к Китаю. Или же мы хотим сохранить независимость и самостоятельность России, как одного из крупнейших мировых игроков и делать это на основе нашей истории, нашей реальности, а не того, что хотелось бы некоторым.

Мы должны точно и честно описать, что такое Россия. И на основе этого так же честно ответить – кем мы хотим быть. Мы выдающиеся, но не хотим больше быть такими. Желаем быть маленькими и процветающими. Выращивать цветочки у себя в палисаднике, как в Европе. Правда, потом придется выращивать что-то другое, например, финики на чужих плантациях и по чужому приказу. Это – тоже выбор.

Но если мы хотим сохранить свою оригинальность и целостность, остаться независимым государством, мы должны что-то для этого делать. В том числе и жертвовать чем-то, что не требуется от тех, кто выращивает у себя под окном цветочки. Гигантская территория, как Россия, не может держаться на заборчиках, палисадниках и цветочках.

О СУДЬБЕ РОССИИ И ЕВРОПЫ (начало)

(Этот текст я наговорил по телефону одному из сайтов. Привожу его в сокращенном виде)

Сейчас один из главных европейских вопросов – судьба евро. Он, конечно, очень важен, поскольку если из зоны евро выйдут какие-то страны, это ослабит институт европейской валюты, в какой-то степени подорвет идею отцов-основателей ЕС о том, что союз по мере роста будет сплачиваться.

Но, на мой взгляд, нынешняя финансовая проблема – это частное, конкретное проявление основного противоречия Евросоюза. А оно заключается в том, что это межгосударственное образование столкнулось с тем, что его масштабы переросли возможности единого управления теми многочисленными частями, которые входят в него, возможности соблюдения и сопряжения интересов всех участников этого объединения.

Это, вообще-то говоря, банальная проблема для всех больших систем.

Т.е. Евросоюз перерос границы управляемости систем такого рода. Можно спорить - каков был рубеж, за которым эта управляемость теряется. С большой долей вероятности можно утверждать, что шесть стран, первоначально создавшие Европейское Экономическое сообщество – Франция, Италия, Германия, Бенилюкс, могли бы договариваться по большинству вопросов. А вот к моменту, когда членов ЕС стало 15, возможно, и был достигнут рубеж управляемости. Но совершенно точно можно сказать, что нынешний численный состав ЕС – масштабы и многоцветие его национального состава - не позволяет решать острые насущные проблемы ни в тактическом отношении – в течение ближайших дней и недель, ни в среднесрочном – на год-полтора, ни, тем более, в стратегическом – на перспективу.

Сегодня от идеи дальнейшего расширения ЕС в Европе уже фактически отказались, хотя еще совсем недавно она была практически доминирующей - взять под себя все, особенно то, что выпало из-под контроля Москвы. Расширение Шенгенской зоны – безвизового пространства – тоже стоит под вопросом, потому что перманентно вводятся таможенные и пограничные ограничения по тем или иным поводам.

Я прибегу к аналогии. В СССР наши южные республики, несмотря на благоприятный климат, обилие плодов, произрастающих там, были фактически дотационными. И одна из причин распада СССР заключалась в том, что более развитые в экономическом смысле северные индустриальные регионы должны были кормить эти дотационные республики. Что вызывало недовольство и у тех, и у других, хотя и по разным причинам.

Скажем, грузины говорили, что они чуть ли не облагодетельствовали Российскую империю и СССР своим вступлением в их состав. В то же время русские были недовольны тем, что в советское время гигантские деньги, которые посылаются в Грузию, моментально там исчезают. И каждый уважающий себя грузин должен ездить на «Волге», хотя не каждый москвич ездит на «Москвиче» или на «Жигулях».

Именно это происходит и в ЕС. Поэтому я считаю, что именно выход ЕС за пределы управляемости – главная угроза для него. Все остальное, в том числе финансовые проблемы – производное.

Сложные системы демонстрируют тенденцию к распаду. Значит ли это, что мир станет сообществом национальных государств? Нет. Такого не произойдет. Если произвести деление мира по границам проживания наций, то образуется несколько тысяч государств. Даже в Европе таких государств возникло бы сотни две-три. Даже сейчас, когда государства дробятся, чаще всего именно по национальным и религиозным границам, их не становится столько, сколько существует наций, народов. С одной стороны, мир не может слишком однообразным, у него не может быть одного хозяина, скажем, в лице США, но и не может быть тысячи игроков на мировой арене – это просто сумасшедший дом.

Сложные государственные образования, системы не существуют вечно. Нет в истории человечества таких примеров. Когда-то Римская, Османская, Российская империи существовали по несколько веков. Но сейчас время динамизировалось – исторические процессы происходят быстро. Система международных институтов, международных коалиций примерно раз в 50-75 лет существенно обновляется. Это наглядно видно на примере Европейского континента. Поэтому со временем возникнут новые государственные и межгосударственные системы. Они могут быть более сплоченными или менее консолидированными, но они возникнут. Можно предположить, что вокруг России возникнет более прочное, чем СНГ, союзное объединение.
Что же касается Евросоюза, то он распадется, от него отпадет часть стран. Можно предположить, что южная часть ЕС превратится в государство или союз государств с исламом как доминирующей религией, с арабским или арабоизированным населением. Соответственно, конфигурация будет несколько иная, чем сегодня. Даже если и останется название Евросоюз, это будет евро-арабский союз.

Что будет происходить в Азии – тоже можно спрогнозировать. Там сейчас два доминирующих игрока – Индия и Китай. В ближайшее время вряд ли кто-то сможет поколебать их могущество. Напротив, именно вокруг них будут складываться союзы.

Что будет в Латинской Америке и в Африке, не берусь судить.