September 4th, 2009

Спокойствие

БРЕД НЕХОРОШЕВА

Хотел написать о другом, но, просматривая комментарии к моему первому вчерашнему посту («Еще раз о застое...»), обнаружил следующий ниже текст. Кстати, показательно, что там и в тот же день появилось еще несколько анонимных реплик, явно дополняющих (любопытствующие легко поймут, какие именно реплики я имею в виду, а мне теперь ясно, почему и почём — но об этом как-нибудь потом, если будет необходимость) то, что я процитирую сейчас.


 
«2 сентября 2009 в 20:11 Автор Григорий НехорошевИсточник ej Опубликовал pups1 607 просмотров 14 комментариев

Пришло время покаяться перед коллегами-журналистами. Три раза за свою журналистскую жизнь я испугался и предал профессию.

В августе 2000-го утонула подлодка «Курск». Компания «Славнефть» организовала для родственников моряков с «Курска» бесплатные авиарейсы до Мурманска. Я договорился с пресс-службой «Славнефти», и меня пустили в один из самолетов. Просили, чтобы я упомянул их компанию в «Независимой газете», где я тогда работал заведующим отделом информации. Я хотел долететь этим грустным рейсом только до Мурманска и вернуться. Но в салоне я встретил коллегу, который был там «под прикрытием» некоего гуманитарного фонда «в поддержку семей моряков «Курска», и он сказал мне, что я буду дураком, если не поеду с родственниками на базу подлодок. В автобусе, который подали прямо к трапу самолета, никто ничего не спрашивал. Через его затемненные окна я увидел у ворот аэропорта толпу репортеров со всего мира, которых никуда не пускали.

Три дня я прожил на базе атомных подлодок в Видяево, вместе с родственниками, на госпитальном судне. Я видел их горе, видел бесхозяйственность и разруху городка.

На подлодке «Воронеж», точной копии «Курска», куда водили родственников, чтобы показать, где служили их родные, я наблюдал начинающуюся разруху: в отсеке ядерного реактора ползали тараканы. «Значит, живём», - сказал мне на это с грустной улыбкой капитан второго ранга, который почти год получал командировочные мешками мороженой картошки, и то с промедлением в полгода.

Я был на встрече Путина с родственниками, где президент уходил от прямых вопросов, матерился и во всех трагедиях флота обвинял олигархов: Гусинского и Березовского. Тогда я понял, что Путин - слабый и трусливый человек. Обо всем этом я написал огромный материал «Видяево печали нашей».

Чтобы его прочло побольше людей, материал поставили в субботний номер. Но в субботу «Независимой газеты» не было ни в одном из киосков Москвы, «не завезли». В понедельник, на утренней летучке, главный редактор Третьяков жаловался: впервые за десятилетнюю историю газеты сломалась типография. «Какая досада», - жаловался Третьяков. Меня насторожило, когда после летучки главный редактор предложил всем желающим взять в библиотеке авторские экземпляры газеты, которые вышли до того, как сломалась типография. Чуть позже я узнал, что газету не стали печатать по приказу из Администрации президента. По согласованию с Третьяковым. И я не стал говорить об этом, боялся подорвать репутацию газеты и, смутно, чего-то еще.» Конец цитаты.

Нехорошев в «Независимой» при мне работал. Работал (я только что проверил по сайту «Независимой») и в августе 2000 года.
В НГ от 24 августа 2000 г. опубликована (посмотрел сейчас на том же сайте) его и еще двух авторов (Ходорёнка и Рискина) статья «Владимир Путин: «Я не представлял, что флот в таком ужасном состоянии». В ее текст может взглянуть любой.
Теперь о «воспоминаниях Нехорошева» (характеристику ему и его профессиональных качеств пока давать не буду, но тот кто его знает, понимает, какой может быть эта характеристика), только о «воспоминаниях».
Бред. Полный бред.
Что там писал Нехорошев из Видяево, я, конечно, не помню. Тут можно утверждать что угодно. Но сути «размышлений Нехорошева о Путине» я пока касаться не буду. Коснусь пока только фактов.
Ни разу при моем редакторстве тираж ни одного номера НГ не пускался под нож и не останавливался в печати.
Было только два случая, когда газета не выходила. Первый — её приостановка в конце мая (если не ошибаюсь — мая) 1995 года по финансовым причинам. Выпуск был возобновлен в начале осени того же года.
А до того два (может, три) номера газеты не вышли в августе 1991 года (ГКЧП, газета была в списке запрещенных изданий).
«Сломалась типография» - бред сама эта формулировка. Может Нехорошев ее и употребял когда-либо, но я (и любой другой главный редактор) не мог. Между прочим, речь идет о типографии «Известий», в которой — любому ясно — несколько ротационных машин и со сломавшейся всегда можно переставить газету на действующую машину. Это может не знать только идиот. «Возьмите в библиотеке авторские экземпляры», которые вышли до того, как «типография сломалась» - двойной бред. Если тираж решили уничтожить, то уничтожают всё, и из чужой типографии тебе никто его не отдаст. Если главный редактор согласился на уничтожение тиража или распорядился остановить его печать, то зачем же ему разрешать завозить отпечатанную часть тиража в редакцию и самому рекомендовать подчиненным (и даже автору «крамольного текста») пойти в редакционную библиотеку и взять там доказательства его, главного редактора, — по утверждению Нехорошева — преступления? Чтобы Нехорошев разнес весть об этом по всей Москве? Или чтобы спустя аж 9 лет он в нужный кое-кому момент (вот тут-то мне почти ясно, кому и зачем нужен сегодня этот нехорошевский бред) выложил свои «воспоминания о Третьякове» в сети?
И еще. Невыход (да еще в такой период — утонул «Курск») номера «Независимой», слишком известной и популярной тогда, не могли не заметить коллеги из других изданий. Такие новости в профессиональной среде разносятся моментально. И, конечно, первая мысль — газета не вышла из-за того, что в ней редакция напечатала «что-то не то». Естественно, тут же стали бы выяснять — что «не то»? И быстро бы выяснили: ведь, судя по бредовым «воспоминаниям» Нехорошева, номер уже находился в типографии. И выяснить если и не у кого-то в редакции, то у работников типографии (а они-то не дураки, всегда оставляют себе несколько экземпляров запрещенного номера), что произошло и из-за чего, дело элементарное... И, естественно, «не напечатанная мною» «нехорошая» нехорошевская статья обязательно бы появилась (хотя бы в пересказе) на страницах какой-то другой газеты через два-три дня максимум. Страх бы обуревал в этот момент смелого автора или нет — его бы никто и спрашивать не стал.
Я уже не говорю о том, что при всем известной болтливости (и некоторых других качествах) Нехорошева вряд ли бы он удержался и не сообщил о своем «подвиге» (да еще имея в руках «авторский экземпляр») паре-тройке друзей. Ну не в этот день, так на следующий.
Разумеется, я далеко не все помню из событий девятилетней давности. Но такой случай (не Нехорошева, его-то я давно забыл) - запрещение мною выпуска номера газеты - забыть невозможно!
Несмотря на занятость, завтра же займусь прояснением того, что было в августе 2000 года в редакции «Независимой». И на бред Нехорошева еще будет ответ. Более конкретный. Куда как более конкретный...
Спокойствие

БРЕД В КВАДРАТЕ. ДИСКУССИЮ НА ЭТУ ТЕМУ ЗАКРЫВАЮ

Просмотрел первые отклики, в том числе и автора-правдолюбца.
Бред к квадрате.
Поясняю для тех, кто не знает деталей.
Статья, оказывается, напечатана — это утверждает тот, кто только что утверждал, что Третьяков печатать газету с этой статьей запретил.. Где она напечатана? В НВО. Что такое НВО? Это «Независимое военное обозрение» - еженедельное приложение к «Независимой газете». Кто главный редактор «НВО» в тот период? Тот же человек, что и главный редактор «Независимой». То есть Третьяков. Следовательно, кто разрешил печатать статью, о которой идет речь? Третьяков. Если Третьяков снял статью в НГ, то никто без его ведома и разрешения не мог напечатать ее в НВО, главным редактором какового тоже был Третьяков.
Все-таки даже в горячечном бреду (или именно в горячечном бреду?) такие люди проговариваются.

Я закрываю данную дискуссию в своем блоге. Во-первых, истина всплыла сама собой. Во-вторых, поскольку правдолюбец путается в показаниях, заниматься его дальнейшей судьбой должны другие люди.

Что значит, что я закрываю эту дискуссию? То, что отвечать ни на какие реплики и новые «разоблачения» на сей счет не буду. Если, конечно, кто-то не перейдет определяемую законом черту. Приношу извинения моим настоящим друзьям — но и на ваши доброжелательные реплики тоже реагировать не буду.
Всем желающим далее обсуждать эту тему предлагаю переместиться в другие места Сети — она большая. Там есть и точки, куда данный разоблачитель и другие схожие (не исключаю, что и связанные) с ним особи время от времени мелкими дозами (много сочинить никак не удается) сбрасывают на меня «компромат».