?

Log in

No account? Create an account
 
 
Виталий Третьяков
В начале года на одном мероприятии в почти случайном разговоре между академиком Геннадием Осиповым (социологом), Андреем Кокошиным и мною возникла идея организовать конференцию, посвященную постмодернизму и политике.
И вот вчера — усилиями в основном Осипова — такая конференция состоялась. Под названием «Постмодернизм и социальная реальность».
Заседали в зале президиума нового здания РАН. И довольно бурно и интересно.
Сергей Кургинян, предложенный в число основных докладчиков мною, заявил, что постомодернизм это враг. Он предполагает, что эпоха модерна кончилась, все ценности и иерархии предшествующего периода разгромлены и разрушены, в результате чего образовалась гигантская помойка-свалка, на которой всем нам и предполагается жить, приняв это состояние за норму надолго. Особенно характерно это для разрушенного Советского Союза, на развалинах которого осталось много чего ценного и очень ценного — от собственно территорий и природных богатств до технологий, научных школ и прочего. И адепты и идеологи политического постмодернизма, уворовывая с этой свалки одно за другим, собираются еще несколько десятков лет этим бизнесом жить.
Вадим Межуев из института философии РАН полностью не согласился с этой концепцией и многим другим, что говорилось до него. Он попросил разделять постмодерн и постмодернизм. А главное, сказал, что до Модерна общество строилось на основе традиций, в эпоху Модерна по законам разума, а сейчас, в эпоху Постмодерна, философы и политики пытаются соединить традицию с индивидуальной свободой. Но к нам, сидящим в этом зале, все эти разговоры никакого отношения не имеют, так как мы в Модерне никогда не жили (отстали от него лет на 300), а потому у нас нет никакого и Постмодерна.
Я в своем выступлении солидаризировался с Кургиняном. И в частности, сказал следующее.
Почему я должен верить в способность постмодернизма гармонично соединить ценности традиционного общества и индивидуальную свободу, если до них точно это же собирались сделать русские коммунисты и у них не очень получилось. К тому же постмодернисты не очень ценят опыт русских коммунистов, хотя — в транскрипции Межуева — должны бы просто на них молиться.
Меня интересует не то, что хотят постмодернисты, а то, что у них получается в жизни в виде конкретной политики и их собственное поведение. И вот тут я точно вижу то, что описал Кургинян. То есть идеи, может, и прекрасны, но их (я уточнил — отечественные) апологеты и проводники ведут себя гораздо хуже большевиков.
Кстати, последние хотели, чтобы человек жил так: попашет землю, попишет стихи. То есть совершенный постмодернизм. Однако большевики хотя бы сами пахали землю, а вот современные постмодернисты точно не сеют и не жнут, а есть просят, причем много.
Наконец, глубоко оскорбительны (и, на мой взгляд, ненаучны) утверждения, что Россия на 300 лет от кого-то отстала. Она всегда жила и живет в реальном пространстве и в реальном времени. И если нашей интеллигенции перестать желать кого-то постоянно догонять, то она, наконец, поймет кое-что о России. И, кстати, почему же это до Постмодерна Россия не дожила (даже и до Модерна), а все его проявления у нас налицо?
Еще выступали (отмечаю тех, кто, на мой взгляд, говорил интересно): Валентина Федотова, Сергей Кравченко, Яков Свирский, отец Всеволод (Чаплин), Вячеслав Стёпин.