December 5th, 2008

Спокойствие

ЧТО ЖДЁТ РПЦ ПОСЛЕ СМЕРТИ ПАТРИАРХА АЛЕКСИЯ II

Сначала о новосибирских впечатлениях. Сразу обращает на себя внимание погодный контраст с Москвой – улетел из почти что апрельского тепла, а приземлился в двадцатиградусный мороз, да к тому же ещё без снега. Сегодня, правда, уже минус шесть и выпал снег. Слышал, что и на Москву надвигается похолодание – только вот непонятно, со снегом или без?
А теперь о главном сегодняшнем событии – кончине патриарха Алексия II. Я человек неверующий и потому воспринимал покойного патриарха прежде всего как очень значимую политическую фигуру (в ежемесячных рейтингах ведущих политиков, публикуемых в «Политическом классе», Алексий как правило оказывался в составе первой десятки или – и это уже непременно – в первой двадцатке). Фигуру, возглавлявшую такой специфический институт, как РПЦ. Именно при Алексии РПЦ из полумаргинального образования (каковым Церковь являлась в советскую эпоху) превратилась во влиятельный субъект, без которого просто трудно себе представить политическое пространство современной России. И одновременно субъект, который – при всех его претензиях на право заниматься морально-этическим нормотворчеством – обладает всеми теми изъянами, какие свойственны абсолютно любой политической структуре нашего времени. И поэтому для меня совершенно очевидно, что та борьба группировок и отдельных фигур внутри РПЦ, которая и при Алексии время от времени становилась известной за пределами Церкви, теперь, после его смерти, лишь усугубится. Полагаю, что новый патриарх – кто бы им ни стал – вряд ли, по крайней мере поначалу, сможет воспрепятствовать усилению подобных внутренних конфликтов. Говоря это, вовсе не хочу никак задевать чувств верующих – еще раз повторю: я воспринимал и воспринимаю Церковь исключительно как политическую структуру, а значит имею полное право рассматривать ее в системе координат, которая применима к абсолютно любой политической структуре.
Ну и конечно, сейчас главный (думаю, что не только для априорно аморальных, как считают многие, журналистов, но и для верующих) вопрос – кто преемник? Сможет ли этот преемник удержать Церковь от внутренних нестроений? Или хотя бы от их нарастания, так как подобные нестроения – характерная черта внутрицерковной жизни на протяжении вот уже, как минимум, девятнадцати веков ее существования.