August 12th, 2008

желтый пиджак

ПОХОЖ ЛИ Я НА АМЕРИКАНЦА?

Сегодня с утра по местному времени (в Москве ещё была глубокая ночь) мне стали звонить мои помощники и знакомые и рассказывать о переданном CNN телесюжете о том, как Саакашвили в Гори убегал, оставив далеко позади свою охрану, от померещившихся ему российских штурмовиков. Вот, кстати, и ещё один «кейс» в развязавшуюся в последние дни в моём блоге дискуссию об информационных войнах. В чьи ворота забила такой красивый гол CNN? И это при той жесточайшей цензуре, которая присуща западным СМИ. Тем более по такому животрепещущему вопросу, как война в Южной Осетии. Теперь совсем о другом сюжете — из моих путевых заметок. История, которая меня глубоко впечатлила. Своеобразная картинка, иллюстрирующая богатое своеобразие нашего народа. Случилась она во время остановки поезда на станции Амазар Забайкальской железной дороги. Когда я вышел из вагона на перрон, на меня в упор уставился один из пассажиров соседнего вагона (обычного вагона дальнего следования — в отличие от нашего, «философского») — мужчина трудноопределимого возраста и явно физического рода занятий. Он долго и с любопытством разглядывал меня, а потом спросил: «Ты кто? Американец?» Я, ошеломлённый, ответил ему: «Нет, русский». Он в ответ, ничуть не смутившись: «А почему же тогда не по-русски говоришь?» Я, ещё более ошеломлённый, ему в ответ: «А на каком же языке мы с тобой разговариваем — скажешь, не по-русски?» Эта логическая неувязка ничуть не смутила моего собеседника, и он продолжил в том же духе: «А кто ты тогда?» «Да русский я, непонятно что ли?» — отвечаю ему я. «А что тогда на американца так похож?» — продолжил он свой «допрос». Тут уж я не нашёл, что ответить. «Так ты переводчик!» — обрадовался он своей догадке. «Да нет, скорее, меня переводят», — с некоторым облегчением и в надежде, что убойные вопросы в лоб постепенно идут на спад, ответил я. Однако надежда оказалась напрасной. Следующий вопрос попутчика оказался ещё более парадоксальным: «Так тебя на русский переводят?» «Да почему же на русский, если я сам русский и говорю по-русски», — уже явно заводясь, воскликнул я. «Ну, ведь ты же на американца похож», — ответил он. И так далее. Не стану утомлять вас дальнейшим пересказом этого диалога, но последующие вопросы моего собеседника были аналогичны тем, которые я уже изложил. И всё это было сказано с каким-то подкупающим и неподдельным интересом к этой «диковинке», которую он нашёл во мне. Оказался моим тёзкой и с фамилией, созвучной моей, — Шестаков. Водила по профессии (первое впечатление меня не подвело). Едет из Хабаровска в Абакан строить туннель. Я, конечно, понимаю, что у посетителей моего блога за последние дни уже сложилось стойкое впечатление, что я истомился в информационном вакууме и изголодался по столичной жизни. И потому они решат, что я прихожу в восторг от непосредственного общения с попутчиками из простых людей, у которых, как лишний раз доказывает описанный случай, логика порой очень специфическая. Это не так. Совсем не так. Мне как человеку пишущему всегда, в любое время интересны все люди, все характеры, все человеческие типы. А не только топ-политики из очередного рейтинга. А всё-таки, на ваш взгляд, похож ли я на американца?

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (31). Роман-буриме

Эпизод 31 (Автор-3: Екатерина Славская)

– Командир корабля зажег табло «Прекращаем жестокие игры. Курить в салоне запрещается», – произнес женский голос.
На сером экране побежала надпись зелеными буквами: «Сидели два матроса, курили папиросы». Доброфадеев с досадой прочел информацию на табло, поморщился. Потом достал из синей картонной коробки, на которой застыл в танце белый силуэт женщины в широкой развевающейся юбке, две маленькие сосиски с надписью «Gitane» и опустил их в эмалированную кружку с водой, кипящей на газовой плите.
– Соседи побежали, начальнику сказали, – с грустью сообщил он Гарту.
– Начальник удивился, и в бочку провалился, а в бочке тараканы играли в барабаны, – взвизгнула, выскочив из-за плиты, математик Милочка, и прикурила барабанную палочку. – Курить запрещается, вы не прошли авторизацию, – предупредил женский голос, и на табло появилось: «Login: ».
– CERN, – ответил Владимир.
«Password: » – потребовало табло.
– Centre European Nuclear Research, – выскочил из-за спины Владимира Доброфадеев.
– Пароль неверный. Попробуйте еще раз, – строго предложил голос.
– В Швейцарии – швейцары, в Австралии – болгары, в Венеции – арбузы, в Болгарии – французы, – пропел голосом Филиппа Киркорова Доброфадеев, растворяясь в воздухе.
– В Швейцарии – французы, – щелкнуло в мозгу Гарта и все стало на свои места.
Login: CERN
Password: Conseil Européen pour la Recherche Nucléaire
«Добро пожаловать!» – зажглось на табло, а голос сказал: «Пристегните ремни!»
Сердце торопливо застучало в висках, и Владимир открыл глаза, стряхивая с себя дурацкий сон. Над ним склонилось лицо стюардессы:
– С Вами все в порядке? Наш самолет снижается. Пристегните, пожалуйста, ремни.
– Кажется, в порядке, – Владимир схватил концы ремней безопасности и спросонья никак не мог попасть язычком одного в защелку другого. – Что за Доброфадеев и Милочка? Приснится же такая чушь.
– Подсознание – загадочная вещь, – тихо молвил сосед по креслу. – Знаете, мне иногда снятся стихи. Во сне они звучат, как волшебная музыка, наполненная глубоким смыслом. Просыпаюсь, и помню только последнее четверостишие. И представьте, наяву это волшебство оказывается глупейшей дрянью.
Гарт, согласившись, молча кивнул головой и вздохнул, прислушиваясь к гудению двигателей и с опасением ожидая посадки.
Самолет мягко тронул шасси полотно взлетно-посадочной полосы. Инерция движения прижала пассажиров к креслам. В воображении Гарта промелькнул кадр тормозящего при помощи огромного парашюта космического челнока. Наконец самолет почти остановился. В салоне раздались жидкие аплодисменты.
– Наш самолет совершил посадку в аэропорту Тайгасибирска, – сообщил женский голос. – Просим вас оставаться на местах до полной остановки самолета.
Несмотря на предупреждение, все пассажиры тотчас же вскочили со своих мест и бросились вынимать ручную кладь с полок над креслами, устремляясь с ней к выходу из салона. В самолете сразу стало душно и противно.
Владимир устранился от участия в общей суете и остался в своем кресле, обдумывая сон. Откуда могла взяться вся эта чепуха?
Владимиру был крупным специалистом по теории устойчивости. Поэтому университетский приятель, получивший солидный грант на прикладную задачу в области термоядерного синтеза, пригласил его в группу математиков, которые занимались исследованием уравнений устойчивости плазмы в реакторе проекта ITER. Гарт прибыл в Тайгасибирск в качестве эксперта для оценки научной значимости другого проекта управляемого термоядерного синтеза, проекта очень сомнительного содержания.
Авторы сказочного проекта обещали правительству в технопарке Тайгасибирска, где они успели прочно угнездиться, за 2 года построить подозрительно миниатюрный термоядерный реактор и скромно просили на свою затею миллиард евро.

Полный текст романа-буриме в последовательном изложении Эпизодов на сайте nigru.ru
Полистав документацию проекта, полную примитивной рекламы, по крайне скудному математическому описанию научной идеи Владимир сразу понял, что речь, скорее всего, идет о псевдонауке. «Поразительно, – вдруг возникла мысль, – что во сне суконные слова директора об этом проекте казались такими правдоподобными и внушающими доверие, как будто меня зомбировали. Забыть, как расшифровывается CERN! Во сне я был совершенно другим человеком. Прямо доктор Джекил и мистер Гарт», – усмехнулся Владимир.
Неприятно было то, что группа авторов проекта, имена которых в научном мире были малоизвестны, пыталась использовать для прикрытия названия солидных научных институтов, сотрудники которых даже не подозревали о своем участии в разработке мифической установки. Владимир специально поискал в индексе цитируемости российских ученых фамилии, что значились в документах подозрительного проекта. Как он и ожидал, этих фамилий там не оказалось.
Но самым неприятным было то, что, выманивая у государства огромные деньги на неосуществимый проект, выдаваемый за научный, деятели псевдонауки лишали финансирования новые и по-настоящему перспективные крупные научные проекты в том же Тайгасибирске и других наукоградах России.
Любопытство Гарта разжигало и то, что зарегистрированное в технопарке Тайгасибирска научно-промышленное объединение, представившее псевдонаучный проект, было акционерным обществом, девяносто процентов которого принадлежали Фонду устойчивого развития Клары Шуберт со штаб-квартирой в Сан-Диего. Разыскав в интернете информацию об этом фонде, Владимир и решил согласиться на поездку в Тайгасибирск.
– Пожалуй, пора немного отдохнуть от компьютера, – сказал себе Гарт, – спускаясь по трапу самолета.
Автобус высадил пассажиров из Москвы у двери терминала. Владимир, спустившись с трапа последним, из автобуса вышел первым. Но, как всегда, нашлись жаждущие всюду оказаться впереди. Гарцующей походкой его обогнала знакомого вида дама с увесистым чемоданом на крупных колесах. «Боже мой, да это Милочка, которая прикуривала барабанную палочку! Странное совпадение», – пронеслось в голове московского математика.