July 26th, 2008

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (27). Роман-буриме

ЭПИЗОД 27 (Автор-3: Екатерина Славская)

Экскурсия по музею оккупации шла полным ходом. Двое дюжих охранников, щеголявших в парадном обмундировании советского солдата 70-х годов, вели по коридору первого этажа под дулом автоматов ППШ Симу и Диму, предварительно лишенных всех вещей и собственной одежды и переодетых в полосатые полотняные робы. Вещи клиентов поместили в камеру хранения, а на самих клиентов для достоверности надели наручники.
В длинном перегороженном решетками коридоре, который все никак не кончался, сворачивая то влево, то вправо, убедительно пахло сыростью и всем, чем полагается в подобных декорациях. Кто-то натурально закричал где-то за дверью. Сердце Симы почему-то екнуло.
– Стоять. Лицом к стене, – по очереди скомандовали бритоголовые охранники Симе и Диме и открыли перед каждым из них железную дверь с номером. Обе двери открылись без скрипа, пропустив каждого путника в его персональное экскурсионное пространство.
Когда дверь захлопнулась и дала возможность Симе окончательно войти в образ революционерки, защитница демократических свобод обнаружила в камере равнодушно на нее взирающую маленькими глазками мускулистую и полную краснолицую женщину вида тюремного надзирателя. Обитательница камеры, напоминающая жабу, углядевшую комара, не вставая из-за деревянного стола под зарешеченным окном, бесстрастно проквакала:
– Добро пожаловать в нашу гостиницу.
Сима осторожно подошла к стулу перед столом и села на него, испытывая неудобство от наручников, державших руки за спиной. Прическа из обесцвеченных волос на голове женщины под беретом, украшенным непонятной эмблемой, что-то ей напоминала. Ну, точно, вылитые домашние тапочки из овечьего меха, что ждут ее Киеве, подумала Сима и невольно ухмыльнулась.
– В чем дело? Откуда столько веселья? – тут же спросила надзирательница, цепко приклеившись взглядом к революционерке. – Думаешь, в цирк попала? Сейчас будет тебе цирк.
Суровая хозяйка гостиницы неторопливо поднялась из-за стола, обнаружив крепко сбитое кургузое тело, выпиравшее местами из-под портупеи поверх формы черного цвета. Эта форма производила странное впечатление. Вроде вид ее был знаком по фильмам то ли о войне, то ли о застенках НКВД, но что-то в ней было не то.
– За что боремся? – уточнила надзирательница, обходя Симу сзади.
– За свободу и демократию, – поворачивая голову вслед надзирательнице, тихо ответила Сима, немного забыв о своем имидже.
– Значит, свободы захотелось. А зачем тебе свобода? Что ты будешь с ней делать? Жрать в два горла и спать, с кем придется? – завершив обход вокруг Симы, спокойно продолжала повелительница пока воображаемого кнута.
– Свобода нужна всем. У каждого есть право на свою систему ценностей! – решительно заявила Сима, снова проникаясь идеями борьбы. – Мы не быдло, нас много, всех не пересажаете.
– А всех и не надо. Достаточно хорошенько обработать таких, как ты. Остальные сами пойдут как овцы, куда им скажут.
Тюремщица слегка присела на стол, стоя к нему спиной. Не спуская глаз с Симы, она правой рукой взяла со стола хлыст, который Сима, войдя в камеру, приняла за указку. Кончиком хлыста его повелительница подняла подбородок уже изрядно впечатленной революционерки и продолжила экскурсию:
– Думаешь, нам от тебя нужны адреса и явки? Или признания в том, что ты иностранная шпионка? – хлыст оторвался от подбородка и проследовал за ворот полосатой робы, упершись в грудь под ней. – Это старые методы. Мы сейчас немного проветрим твои мозги, а потом наполним их тем, что нам нужно.
В этот момент Сима поняла, какая деталь формы тюремщицы ее смутила. Пятиконечная звезда на пряжке ремня совсем не сочеталась с нашивкой в форме орла на рукаве кителя, надетого поверх белой сорочки с галстуком, и со значком на груди, изображавшем пару молний.
– Уберите вашу палку, – твердо произнесла революционерка, и в самом деле почувствовав прояснение в мозгах.
– Услуги оплачены. Здесь командую я, – ничуть не обеспокоилась требованием клиентки хозяйка гостиницы. – А будешь хамить, применим к тебе спецсредства, проведем медосмотр.
– Что вы собираетесь со мной делать? Мне это все не нравится, снимите наручники.
Сима попыталась встать со стула, но была остановлена сильными руками тюремщицы, усадившей ее обратно.
– Всему свое время. Экскурсия рассчитана на 3 часа. За это время мно-огое можно успеть. У меня очень большой профессиональный опыт и высокая квалификация. Если хочешь знать, у нас трудовая династия.
– Что, надзирателей?
– Ну-у, зачем же так грубо? И вообще, причем тут надзиратели? Мы – династия испытателей. Мои предки испытывали лекарства и чужое здоровье, а я испытываю характеры.
– Какие еще лекарства? – не на шутку встревожилась Сима.
– Разные лекарства. Одни защищают от инфекций, другие – от ядов, третьи помогают улучшать человеческую породу, четвертые продлевают жизнь самым достойным.
В сознании Симы издалека проступили кадры из какого-то документального фильма, где показывалось, как в фашистском концлагере испытывают на узниках действие ядов, как проводят опыты по замораживанию живых людей, как у детей отбирают кровь для эсэсовцев, как ползает по земле лишенное рассудка человеческое существо, с радостью жующее траву. «Она же сумасшедшая, – озарило горе-революционерку. – Господи, что же делать?!»
– Я хочу в туалет, – этой уловкой Сима надеялась выбраться из камеры и попытаться бежать в сторону офиса: кто-то же из них должен быть нормальным.
– Потерпишь, – невозмутимо заявила тюремщица и накинула на Симу ниже груди кожаную петлю, намертво затянув ее за спинкой стула, так что девушка не могла даже пошевелиться. – Кричать не советую, все равно никто не услышит. Ну, так что ты там говорила про свободу и демократию?
Сима молчала и мелко трясла головой из стороны в сторону, не веря в происходящее. Тюремщица, удовлетворенная произведенным эффектом, с усмешкой посмотрела на узницу и продолжила свои наставления:
– Права человека – это для слова для идиотов. Это таран, которым мы уничтожили коммунистический режим и развалили СССР. Право – не для всех, это понятие элитарное: или ты тварь дрожащая, – тюремная проповедница довольно усмехнулась, – или ты право имеешь. Одно из двух. На свободу имеет право только сильный – тот, кто знает, как правильно жить. Только сильный умеет правильно распорядиться свободой, а слабому свобода ни к чему, он просто не сможет с ней справиться. Вот почему вы, русские, не способны навести у себя порядок и все время нуждаетесь в тиране. Вам бы только водку лакать и баб лапать.
– Я не русская, я с Украины, – зачем-то возразила Сима, хотя понимала, что вряд ли это возражение способно охладить воспаленный мозг ее мучительницы.
– Все вы – русские сволочи, – злобно ответила тюремщица, пнув Симу хлыстом.
– Мы тоже пострадали от русских, – попыталась вызвать сочувствие добровольная жертва революционного драйва. – Украину всю жизнь Россия эксплуатировала, устроила нам голодомор, лишила родного языка. А Екатерина Вторая ввела у нас крепостное право, отняла на триста лет свободу.
– Все вы ленивые грязные свиньи, – красное лицо тюремщицы вспотело, изо рта вместе со словами брызгала слюна. – Права человека…Ложь! Неприятность, случившаяся с Хиросимой и Нагасаки, слишком напугала демократических ослов и слюнтяев. А теперь горстка вас – никчемных дикарей и нищих лентяев – отнимает у мира шестую часть его сокровищ. Но мы заставим вас отдать их нам. Мы сумеем внушить вам сделать это. Мои предки хорошо потрудились для мира.
С этими словами мучительница стремительно подошла к столу и выхватила из ящика небольшую пластиковую коробку.
– Вот, смотри, – вскричала она, торжествуя, – Здесь спасение мира. Здесь то, что избавит мир от идиотов, которые верят в свободу и демократию для всех.
Безумная хозяйка гостиницы бережно открыла коробку и вынула оттуда одну ампулу с прозрачным розоватым содержимым. Любуясь ею в свете, падающем из-за решетки окна, она ласково пообещала:
– Всего один укол, и быдло станет настоящим быдлом. Быдло займет свое место в грязи и будет исполнять все, что ему скажут. Они будут всем довольны, потому что они не смогут ни о чем рассуждать. Они будут счастливы, как ромашки в поле, – бормотала подкованная в вопросах демократии тюремщица, наполняя из ампулы шприц.
– Сейчас ты станешь счастливой и навсегда забудешь о своих правах.
Две молнии на черном мундире неотвратимо приближались к бывшей оранжевой революционерке.
– Ди-и-ма!!! Помоги-ите!!! Кто-нибу-у-дь!!! А-аа!!– забилась на стуле Сима…

ПРОДОЛЖЕНИЕ – 27 июля
Полный текст романа-буриме в последовательном изложении Эпизодов на сайте nigru.ru
Эмоции

ЗА ЧТО Ж ВЫ КОСТЮ-ТО ЗАТУЛИНА?

Два дня назад вернулись с Затулиным из Киева – через день он должен был лететь уже в Крым. Как большой любитель тенниса и русского Черноморского флота – на соответствующий турнир.
И вот в Симферополе ему в очередной раз заблокировали въезд на Украину.
Жалко друга.
Но в данном случае меня интересует совсем другой аспект данной проблемы.
Известна позиция Затулина по поводу Украины, русско-украинских отношений и все прочее в этой связи.
И очень часто мне, да и не только мне, приходилось слышать от наших либерал-мазохистов - сторонников «нежных отношений» с нынешними украинскими властями, а также тех, кто возмущается мифической «антиукраинской» (равно как и «антигрузинской») истерией в России, следующее: каждое выступление Затулина по теме Украины на несколько десятков тысяч увеличивает число украинских граждан, мечтающих о вступлении Украины в НАТО. Тот же самый антизатулинский аргумент активно использовался и многими украинскими политиками и политологами националистического окраса. Дескать, заткните глотку Затулину – и ситуация в российско-украинских отношениях резко улучшится.
Разумеется, я с этим согласен не был, но, строго говоря, доказать это было невозможно.
А теперь рассмотрим строго логически очередной запрет на въезд на Украину Затулину.
Бесспорно, этот запрет исходит от высших политических властей Украины.
Бесспорно, что это как раз те люди, которые сделали своей целью передать Украину под власть НАТО.
Если от каждого выступления Затулина число сторонников вступления в НАТО на Украине растет, то нынешние власти должны бы не запрещать ему въезд на Украину, а, напротив, всячески его туда заманивать, да еще вся кий раз приглашать на местное телевидение.
Однако они Затулину въезд закрыли.
Вопрос: за что ж вы Костю-то Затулина? Ведь он ни в чем не виноват…

Константинопольский патриарх Варфоломей произнес вчера в Киеве загадочную фразу о цели своего визита – помочь то ли объединению, то ли единству «украинских православных церквей». Почему-то одни наши комментаторы оценили эту декларацию чуть ли не как отказ Варфоломея от готовности взять под свою юрисдикцию УПЦ КП и УАПЦ, а так же уговорить пойти на это же УПЦ Московского патриархата. Если этого не случится во время данного визита, я очень удивлюсь. И, конечно, это будет заслугой дипломатической, в том числе и тайной, активности митрополита Кирилла.
Кроме того, во всей этой истории интересно и еще одно. Опять же наши самоназванные и самоназначенные либералы обвиняют Русскую православную церковь в сотрудничестве с властью, во «влезании» в политику, от которой истинная церковь должна стоять в стороне. А какая из церквей в этой политической коллизии стоит в стороне? И где и когда вообще церковь была вне политики?