June 14th, 2008

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (17). Роман-буриме

Эпизод 17 (Автор- 1 : Евгений Сергеев-Сеймский)

Наверное в Касабланке бывают иногда и прохладные, милостивые к людям и раскаленным пыльным камням измученного солнцем города дни. Во всяком случае терпимые для африканцев. Но даже для выросшего в «Жарком месте», - в Тбилиси, и привыкшего к теплу и южному душному влажному мареву Пробишвили было просто невыносимо для душевного покоя и небезопасно для здоровья находится не то что в тени спрятавшейся в глубине роскошного сада террасе выделенного для грузинской делегации одноэтажного бунгало, а даже просто зайти в помещение без кондиционера. Исходя из этого, Пробишвили, так и не решился ни осмотреть город, ни даже прогуляться в саду. Запертый в четырех стенах, истекающий потом, с вечным ощущением липкости немытого тела он уже третий день был вынужден уступать позицию за позицией в том лихорадочном грабеже еще не убитого медведя, который проходил в Зале славы Британского консульства и был освящаем всеми «свободными» СМИ в качестве Основополагающей Касабланкской конференции ГУАМ. Само время, казалось, приобретало под африканским небом характер приторной, тягучей и горячей патоки и поэтому, у Николая Георгиевича дело, видимо, постепенно шествовало к нервному срыву. Первоначальное возбуждение от предстоящего получения чужого имущества уступило место сокрушению по потере хотя еще и не полученной, но давно уже считавшейся своей территории. Тюмень,Татарстан, Ямал и Кольский полуостров, а следовательно и нефть и газ ускользали от Пробишвили в ловкие руки хохлов и поляков. Норильский никель уходил под молдавское управление под протекторатом Британии. О Балтийских портах и Мурманске можно было сразу забыть под гундосое нытье прибалтов. Он был готов даже на уступку им Новороссийска, лишь бы не слушать их бесконечное и скрупулёзное перечисление всех имущественных потерь и нравственных страданий балтийских изгнанников от действий России и от последствий восстания. Особенно его напугал случай, когда они с пафосом и трагическими нотами в голосе представили документы по приведенным в негодность канцелярским товарам и куда-то исчезнувшим 36 рулонам туалетной бумаги.
«Клещи. Натуральные кровососы. Назойливые и голодные. Вцепятся в несчастного и будут припоминать ему свои рулоны до второго пришествия» - подумал он глядя на пробившийся сквозь сумрак занавешенных окон тонкий луч света с плясавшими в нем частицами пыли. «Ну их к дьяволу с их Новороссийском. Мне и Абхазии достаточно» - поморщился он от своей вынужденной щедрости и перевернул протокол вчерашнего заседания на заранее заложенную Вахой страницу по Астраханскому вопросу.
Астраханский вопрос был тем пределом уступок, за который Пробишвили перейти уже не мог. Да, - кто-то владеет нефтью и газом и даже контролирует нитки трубопроводов, но владение и контроль над ресурсами ничто без крупных и узловых перевалочных пунктов используемых для транспортировки – особенно без крупных морских портов. Кроме того, Пробишвили прекрасно отдавал себе отчет в возможность превратить Астрахань не только в ключевой пункт транспортного потока Мадрас-Тегеран-Гамбург, но и в том, что предстоящая показательная экзекуция Ирана невозможна без контроля над Каспийским морем и без обладания морским портом с такими мощностями, какими располагала Астрахань. «Япония с этого и расцвела» – понял он однажды после очередного повышения квалификации в одном из колледжей для начинающих революционеров в свои, тогда еще безвестные, но слава Богу хоть не голодные thirties незадолго до прихода к власти «всеподворотне» и «всеплощадно избранного» Воислава Коштуницы. «Война в Корее потребовала для американцев сначала военных баз, а потом и субсидирование сателлита, с открытием ему рынков и предоставления преференций для противопоставления его Китаю и Русскому Дальнему Востоку. То же самое штатовцы сделали с Южной Кореей, с Тайванем, с Сингапуром, с Гонконгом, с ЮАР, с Западной Европой, с Израилем и с Чили. Отсюда и растут уши «экономических чудес» и дальневосточных «тигров». Закрепились бы они во Вьетнаме – было бы и Южновьетнамское экономическое чудо. Но что сейчас мешает им сделать Грузинское чудо? Как вырваться из нестройных рядов всяких там Перу, Молдавий, Эквадоров, Пакистанов и прочих Турций - верных, но нищих сателлитов?» На этот бином Ньютона у Пробишвили уже был готовый ответ - грузинский контроль над Астраханью и Махачкалой – благо что Азербайджан от участия в конференции уклонился. Находясь непосредственно рядом с зоной военного конфликта а также на изломе цивилизаций Грузия вполне могла стать витриной благополучия для остальных или непокорных или слишком слабых для того что бы с ними считались, окружающих Грузию голодранцев. Поэтому Астрахань и была для Пробишвили той манной небесной, которая могла прокормить его народ до прихода в землю обетованную. Естественно, это намерение наткнулось на ряд непредвиденных трудностей и яростное сопротивление своекорыстной и скверноприбытческой украинской делегации. На всем протяжении конференции его не переставала изумлять беззастенчивость и в некоторой мере неприкрытая наглость под видом непонимания того, чего понимать не хотелось или было невыгодным, а так же откровенная мимикрия главных действующих лиц украинской делегации под бесхитростных деревенских дурачков, - которых и обидеть то стыдно но и смотреть на их немытые и сопливые физиономии в достаточной степени противно и временами может сильно оскорблять собственное человеческое достоинство вынужденного лицезреть их бесконечное прилюдное ковыряние в носу вменяемого и хорошо воспитанного индивидуума. Наблюдая их кривляния, наивные попытки простодушно обмануть простодушных молдаван и с какой-то нерадостной но веселой хитрецой обвести вокруг пальца своих прибалтийских и грузинских коллег, он начал подозревать, что они как будто забывали, что у Пробишвили было то преимущество, что он, в отличие от них, являлся не проштрафившимся беглецом и политическим бродягой, а полноправным удельным властителем, который все таки не допускал в своей антироссийской политике таких перегибов, что загнанные в угол и только ленивым не битые русскоязычные граждане были вынуждены вышвырнуть вон своих перегнувших палку мучителей и ненавистников. Иногда их допотопное лукавство напоминало ему детские необязательные клятвы, и тогда ему казалось, что глава исполнительной ветви власти Украины в изгнании, досточтимый пан Вопиющенко, человек с явными признаками расовой неполноценности и вырождения на своем сифилитическом, покрытом безобразными оспинами лице, при своих очередных заверениях о неотъемлемом праве Украины на Астрахань и Элисту со ссылками на смехотворные и душевнобольные исторические основания просто держит за своей спиной скрещенные пальцы или солидный кукиш, оставаясь при этом вполне вменяемым человеком и отличным актером в неблагодарной роли юродивого. Но, когда Ваха напомнил ему несколько пословиц, относящихся к своим северным соседям («Дурак, дурак – а праздники знает»; «У него котел до обеда варит, а после обеда там черти водятся»), – он уже начал сомневаться в этом, и тогда он не переставал поражаться тому факту, как же это можно жить на белом свете с такими близорукими котлами на покатых плечах и очень крепких и раздобревших шеях, хотя это, в принципе, собственно и объясняло их сегодняшний статус кочевого и бесприютного правительства. Сейчас, он должен был снова и снова вчитываться в материалы протоколов для завтрашнего представления на угрюмый суд своих заокеанских покровителей грузинской позиции по безапелляционно заявленным украинской делегацией претензиям на каспийское побережье и низовье Волги. Конечно, для них не было какой-то принципиальной разницы под чьим флагом осуществлять фактический контроль над расчлененной Россией, тем более, что она почему-то упорно не хотела саморасчленяться и даже, для вящей острастки, произвела в далеком Тайгосибирске испытание нового сверхмощного термоядерного заряда мощностью в 80 мегатонн, чем сразу напомнила и своим врагам и своим друзьям, что сегодня, при таком развитии технологии масового убийства себе подобных, по которому она шла начиная с 1949 года, вовсе не обязательно присоединять к себе чуждые и в культурном и в историческом и в экономическом плане нации и территории, в попытке перевода населения этих стран на цифры механизированных и танковых дивизий сомнительной надежности и боеспособности, если один такой заряд способен в течении полутора минут уничтожить без следа любую армию, армаду, и территорию размером в треть Европы, - тем более, что в России таких зарядов и носителей, способных доставить такие заряды, было несколько тысяч. Это испытание явилось тем холодным душем, от которого Пробишвили немедленно бросило в лихорадочный жар. И не его одного. Неожиданно, как Бог из машины, на конференции оказались тщедушные экологи, разжиревшие (видимо от пустой и постной перловой каши), представители Гринпис, бесноватые правозащитники – весь незатейливый набор инструментов холодной войны, который когда-то добился таких блестящих результатов в отношении СССР. Однако, для любого здравомыслящего человека (а Пробишвили относил себя к таковым), было ясно, что Россия, как тяжело переболевший когда-то человек, выработала в себе достаточно стойкий иммунитет к этим бациллам и вирусам некогда впрыснутым ей прямо в самое сердце неумолимой и бестрепетной рукой политического доктора Менгеле (или скорее доктора Геворкяна). Последовавшее за этим камлание, вызывание духов Черчилля, Трумэна и Фултона и ритуальные танцы ненависти под стук покрытого комиссарской кожей бубна Освенцима, переросли в кружащийся на одном месте воинственный зикр сопряженный с завываниями и призывами на голову нечестивых россиян гнева бессмертных богов и пророческими откровениями правозащитных кликуш и надрывных призывов продолжающих жить не по лжи внутренних эмигрантов и плакальщиц, поступить с русскоязычными гражданами России так, как обычно поступает благочестивый либерал со стадом нечистых животных – без особых рассуждений использовать их в качестве гекатомбы жертвоприношения на алтарь сторукой и милостивой богини Кали и не менее милостивых и так же сильно обеспокоенных неотъемлемыми правами человека Белонны и Немезиды. Однако сей любопытный и не лишенный чисто научного интереса инфернальный карнавал внезапно был прерван не менее шокирующим известием о французских ядерных испытаниях на далеких и забытых и Богом и бывшим главным редактором журнала «Огонек», тихоокеанских островах. Но ни растерянность, ни бледный вид «представителей мировой общественности» не заставили Пробишвили отказаться от своего честолюбивого и далеко идущего плана. Сейчас, как никогда раньше, возрастала и его ценность в глазах Вашингтона и его шансы на иную роль в истории Кавказа. Ему необходимо было прямо сейчас, пока еще американцы не потеряли в свете новых событий интерес к происходящему на конференции заручиться их словом джентльмена и поймать их за руку результатами конференции. Только жесткий анализ, некоторая строптивость в кулуарах, умение правильно донести свою точку зрения до сильного и потому бесцеремонного покровителя, а также острое слово и некоторое чувство юмора в ответ на украинский вызов могли помочь ему в этом. Он вызвал референта, жадно опорожнил стакан ледяного апельсинового сока, удобно устроился в глубоком кресле, прикрыл глаза и задумался. В комнате повисли напряженная тишина и приглушенные звуки глухих ударов бьющейся об оконное стекло растерянной и обреченной на смерть от истощения трупной африканской мухи. «Записывай», – кивнул он Вахе и тихим голосом с интонацией уставшего, но не сдавшегося оппонента начал размеренно диктовать. «Уважаемый батоно Вопиющенко. Unfortunately I can't accept your evidence....».

ПРОДОЛЖЕНИЕ - 15 июня
Эмоции

О ВЫСОКОМ И О НИЗКОМ

Поскольку капризы некоторых членов Жюри меня окончательно запутали – и никакая математика (даже наивысшая) здесь помочь не может, вынужден сделать три сообщения.
ПЕРВОЕ. Зарекаюсь от того, чтобы еще когда-либо формировать какое-либо Жюри из женщин (только). Интересно, но договориться невозможно.
ВТОРОЕ. Выражаю искреннюю и глубочайшую благодарность г-жам АМИНАФЕ, ДИАНЕ ЯЕЗЕМ и КАРОЛИНЕ-1 за их бескорыстный и неблагодарный труд по выявлению победителя, что, как минимум, требовало прочтения всех опусов.
ТРЕТЬЕ. В связи с изложенным выше ВЫНУЖДЕН вынести окончательный вердикт сам. И этот вердикт таков.

По итогам турнира поэтов на лучшее произведение о России, проведенного 12 июня в данном блоге, равноправными и равноценными победителями признаны (в алфавитном порядке) авторы: 201 (Двести первый),Крупкин и Ланской.
Всем они занимают ПЕРВОЕ место. Второе и третье места решено не достаются никому.
Все три победителя имеют право получить приз, учрежденный мною тому, кто займет первое место, а именно (по выбору, но не вместе): либо подписку на журнал «Политический класс» на второе полугодие, либо бутылку водки. Тот, кто выбирает подписку, должен прислать мне свой точный почтовый адрес (с индексом): адрес имеется на сайте «Политкласса». За водкой придётся зайти (с понедельника три бутылки стоят готовыми, категорически запрещается присылать за водкой якобы друзей).

Поздравляю победителей и предлагаю всем сделать то же.
А также благодарю всех участников турнира. Я поражен изобилием поэтических дарований среди посетителей моего блога.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРИЗЫ (бутылка водки – без альтернативы) ПРИСУЖДАЮТСЯ Андфомкину (за пробуждение вдохновения) и Финкову (за лапти).
О дате поэтического турнира, посвященного ЛЮБВИ (мужчины к женщине и наоборот) сообщу отдельно. Но очевидно, что надо проводить до начала июля - до начала отпускного сезона.

Теперь о том, что вызовет меньше раздоров.
Кто-то мне напомнил об этом эпизоде несколькими днями раньше.
Во время уже описанной мною дискуссии в Питере в самом конце из зала выступила весьма активная девушка, которая заявила, что если США убивают в Афганистане и Ираке чужих людей, то Россия в Чечне убивала своих. И вообще пока не состоится Нюрнбергский процесс, который осудит таких людей как Ленин, Сталин и пр. (далее она не назвала), Россия будет оставаться неким аморальным государством (или страной).
Девушка была весьма агрессивна и категорична. А тираду свою провозгласила после выступления Максима Шевченко, который просто перечислил, какие войны на чужих территориях ведут последние 20 лет США.
Мне пришлось ответить этой девушке. Я сказал следующее:
- Если вы хотите устроить суд над историей России и ей политическими и иными деятелями, как покойными, так и здравствующими, я вам советую выехать за границы России, организовать извне военное вторжение, установить оккупационный режим и в этом случае провести суд. Тогда сможете судить хоть Сталина, хоть Ленина, хоть Шевченко… В ином случае должен вас огорчить: никакого суда над русской историей, включая ее советский период, вообще и над ее политическими лидерами в частности НЕ БУДЕТ. Так уже решило наше общество. Так уже решила наша страна.

Девушка тут же закричала, что она гражданка России и никуда из своей страны уезжать не намерена, а тот, кто ее выпихивает, … (не помню – кто).

Я еще раз повторил, что я никуда ее не выпихиваю, а просто даю совет, рекомендацию – как она может осуществить свою мечту или свой план. Просто даю конструктивный совет, ибо это – единственная возможность. Иначе она останется при собственном мнении, но без суда.

ДА, ЕЩЕ ОДНО. Привет неизвестному посетителю с Маркизовых островов (если я правильно соориентировался на местности). Это ж надо в такую даль забраться! Рассказали бы всем - каково там...