June 7th, 2008

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (15). Роман-буриме

ЭПИЗОД 15 (Автор-3: Екатерина Славская)

Старинная крепость из красного кирпича, построенная русскими оккупантами в XIX веке, была главной достопримечательностью тихого и скучного до одурения Литарну. С тех пор как русские чудовища триста лет назад отвоевали эту землю у шведов и заставили немецких баронов отменить право первой ночи, и воцарилась эта возмутительная скука. В городе решительно ничего не происходило. Даже непонятно, каким образом население города смогло увеличиться до восьмидесяти тысяч человек. Русский гарнизон крепости отбивал всякую охоту к приключениям у любителей волнующих событий.
Нет, конечно, была золотая пора, когда явились немецкие патроны и задали жару этим русским, но продлилась она недолго. Русские вернулись и с нешуточной активностью усадили добрых помощников фюрера в сырые темницы крепости, цинично назвав их военными преступниками.
Но справедливость восторжествовала. Советы приказали долго жить. Отметить это неожиданное событие вместе с истомскими товарищами по освободительной борьбе прибыл в Литарну известный служитель всемирного храма демократии Сергей Николаевич Чембураклия, пострадавший от собственной рьяной деятельности.
Дело в том, что с приходом рынка он был вынужден вставить в фамилию своего старинного княжеского рода лишнюю букву, чтобы обезопасить себя от сутяжнических претензий другого поборника демократии, придумавшего созвучный его фамилии известный литературный персонаж. С приходом демократии персонаж из детской сказки превратился в коммерческий продукт, а его автор, прервав свою литературную деятельность, занялся бойкой торговлей словесно созданным им образом. Правда, торговал он не словами, а рисунком художника, увековечившего для детей эту мохнатую милашку. Зная не понаслышке о выдающихся способностях классика детской литературы, сменившего детские сказки на воспевание уголовного фольклора, Сергей Николаевич Чебураклия, то есть, простите, Чембураклия, решил не рисковать, покорившись демократическим свободам, и смирился с новой фамилией. И это несмотря на то, что именно его облик вдохновил автора на создание полюбившегося детишкам сказочного существа.
Прибыв в Литарну Сергей Николаевич разоблачил в своей речи, как всегда насыщенной выпуклыми метафорами, коварство, с которым коммунисты вложили в головы граждан ныне независимых стран знания из области истории, географии, физики и математики, оказавшиеся лживой советской пропагандой, и призвал отказаться от них навсегда.
Измученные глубиной обучения в русских империалистических университетах истомские умы в знак протеста против наглой оккупации решительно выкинули из головы все навязанные Советами знания. И от этого совершенно растерялись. Они долго не могли решить, что делать с чудовищной тюрьмой из красного кирпича, которую никак не брало время. Пробовали ее расстрелять из артиллерийских орудий, но она стояла насмерть. Заложили в стены взрывчатку – тоже не помогло.
Помощь пришла неожиданно, но закономерно. Выкинутые из ума лживые советские науки потихоньку, с помощью новых демократичных учителей, замещались правильными, современными, гуманистическими и востребованными в мировой экономике знаниями. Былую мощь ненавистных оккупантов быстро «переплавили» в коммерческий продукт. Интересы коммерции потребовали превратить неприступную тюрьму в музей советской оккупации, а забытый богом Литарну – в оживленный центр туристического бизнеса.
«Реалити-шоу «Советский застенок» – вот что вам нужно!» – взывали плакаты в аэропорту и в центре города. «Ужасающие застенки сделают тебя героем! Почувствуй всю суровость советского режима! К участию приглашается каждый, кому не страшно на своей шкуре почувствовать себя заключенным. Людям не столь смелым, а также детям, предлагается экскурсия за полцены». Именно это объявление в Интернете и заставило молодых украинских демократов в предвкушении острых ощущений пуститься в дальний путь.
Сима, затянутая в облегающие черные джинсы, добавила к своему наряду оранжевый свитер с надписью «Так!» на груди, чтобы еще раз попытаться войти в реку незабываемых эмоций, вызванных оранжевыми событиями четырехлетней давности. Этих эмоций с той поры ей не хватало, как наркотика, который ей не раз предлагали и который она так и не решилась попробовать, заботясь о своем здоровье. И сейчас Сима с нетерпением подходила к воротам красной тюрьмы, пожирая чуть выпуклыми черными глазами затянутые колючей проволокой бреши, пробитые в толстом каменном заборе неудачливыми истомскими саперами.
Между прочим, эта неудача с тюрьмой пошла на пользу крепнущей истомской демократии. Поскольку именно в Литарну, в одном из корпусов нетленной крепости, с братской помощью далеких заокеанских друзей был устроен центр подготовки саперов, имеющий исключительно гуманистическую направленность. Здания в стране ветшали, мало ли, вдруг понадобится что-нибудь срочно и качественно взорвать, а опять выйдет пшик.
– Ух, ты! – вырвалось у Димы, когда перед путешественниками из Киева вдруг распахнулась мощная калитка тюремных ворот и оттуда, словно черт из табакерки (чего изволите?), проворно возник молодой блондин в советской гимнастерке образца 50-х годов, подпоясанной толстым кожаным ремнем с пятиконечной звездой на пряжке. На плечах гимнастерки красовались погоны старшего лейтенанта.
– Добро пожаловать в наш музей! – по-русски с легким истомским акцентом мягко произнес блондин, приложив ладонь правой руки к блестящему козырьку парадной фуражки советского солдата периода 70-х.
Сима критически окинула взглядом военный наряд искусителя, и, опасаясь финансового просчета, напевно уточнила:
– Так у вас музей или тюрьма?
– А вы проходите, мы вам сейчас все покажем, – так же мягко проворковал гостеприимный блондин, пропуская Диму сквозь калитку во двор, и слегка подтолкнул Симу в бок дулом автомата Калашникова, который мог бы напомнить Симиным родителям уроки начальной военной подготовки в средней школе.
Однако Сима об уроках НВП ничего не знала, а посему прикосновение автомата – оружия советских захватчиков – вызвало у нее как раз те чувства, на которые рассчитывал обученный незамысловатым психологическим трюкам истомский экскурсовод. Захлопнувшиеся ворота тюрьмы обострили чувства. Ищущее сильных эмоций воображение нарисовало Симе героическую революционерку, захваченную врагами и ведомую вооруженными до зубов крепкими охранниками на допрос к палачу. Стиснув зубы, Сима решительно двинулась вперед под дулом советского автомата.
Красные стены массивной тюрьмы приближались, по-разному волнуя кровь Симы и Димы. Если Сима, слушая, как глохнут звуки ее шагов в тишине мощеного двора тюрьмы, все больше погружалась в образ оранжево-пламенной революционерки, то Дима, исходя из своих знаний об устройстве мест заключения, полученных от приятелей и знакомых по бизнесу, пытался оценить, какие услуги ему будут предложены.
Лишь только экскурсанты остановили свой неторопливый шаг у массивной железной двери, она распахнулась и приняла посетителей в просторную приемную без всяких признаков сырости. Вдоль стен стояли простые деревянные стулья, скрепленные сквозной деревянной линейкой, проходившей под всеми сидениями. Два зарешеченных небольших окна в толстых стенах, похожие на амбразуры, смотрели во двор по обе стороны от входной двери. Стены приемной украшали выцветшие от времени советские плакаты «Кто сионист», «Да здравствует сталинская авиация!», «Великой Родины сыны мы делу партии верны!», «Раздави врага!» и текст военной присяги. На длинном столе у стены напротив окна разместились примятый сбоку зеленовато-розовый медный самовар, продуктовые весы советской эпохи и крестьянский, давно затупившийся, серп. Молота нигде не было видно. В боковой стене слева виднелась другая, одностворчатая, дверь, обитая местами осыпавшимся коричневым дермантином. На двери был прикреплен свежий плакат, остроумно изображавший под надписью «Улыбка коммунизма» русскую матрешку со звериным оскалом акульих зубов.
– Здесь наш офис, – негромко пояснил блондин с автоматом и снова подтолкнул Симу дулом в спину, направляя ее влево.
– Сейчас мы оформим экскурсию, – продолжил любезный экскурсовод, – вы оплатите наши услуги, а потом вас проведут в номер.
– В какой еще номер? – подозрительно поинтересовалась Сима, выходя из образа.
– У нас есть гостиница. Вам понравится, – загадочно произнес экскурсовод и распахнул дермантиновую дверь.

ПРОДОЛЖЕНИЕ — 8 июня

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ РОМАНА-БУРИМЕ ВО ВСЕХ ЭПИЗОДАХ — см. nigru.ru
Красный галстук

ПЕНИТЕНЦИАРНЫЙ РАЙ

Со вчерашнего дня нахожусь в Петербурге, но как обычно, впечатлениями поделюсь по возвращении — если, конечно, здесь не случится чего-то такого, что подтолкнет меня незамедлительно дать комментарий.
А пока хочу остановиться на одной ночной новости, на которую натолкнулся в Интернете. Human Rights Watch, международная правозащитная организация, обнародовала данные, согласно которым в настоящее время в США за решеткой находятся 2,3 миллиона человек — больше чем где бы то ни было еще в мире и больше чем когда-либо одновременно было в самих Соединенных Штатах.
Если я правильно понимаю, то уровень преступности (а следовательно, и количество людей, отбывающих наказания в местах лишения свободы) зависит прежде всего от морально-психологического состояния общества. (Я не имею в виду сталинскую эпоху: «лагерное население» страны составляло тогда значительный процент по совершенно иным — полагаю, понятным — причинам; здесь же я говорю только о тех, которые отбывают сроки за исключительно уголовные преступления.) Так значит, как раз именно с этим морально-психологическим состоянием в США не все в порядке? Или же напротив — все в порядке именно потому, что все те, которые по тем или иными причинам мешают добропорядочным американцем жить, находятся за решеткой? Не думаю — никакая решетка с колючей проволокой не оградят общество от леденящего дыхания «потустороннего» мира, тем более если у того мира такое внушительное «население». Где же тут громко разрекламированная система превентивной работы с группами риска? А может, американское общество все же предпочло пойти более простым и дешевым путем, благоустраивая места заключения? Если так, то подобный пенитенциарный рай будет разрастаться и дальше. Не вберет ли он в себя со временем всю Америку?