May 10th, 2008

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (8). Роман-буриме

Эпизод 8 (Автор-6: Мая Дановская)


Математик Владимир Гарт посмотрел ночную программу новостей на первом канале, получасовые новости на Евроньюс и выключил телевизор. Ушел дневной ад, дневной дурдом и он, наконец, спокойно может сесть за свой компьютер и погрузиться в мир своей повседневной работы, мир n-мерных криволинейных поверхностей и уравнений, описывающих их свойства.
Он очень любит эти часы начавшейся московской ночи. Мама приняла лекарства и спит в своей комнате. А за стеной его крошечного "кабинета", в небольшой, но светлой и теплой комнате спит его сокровище - дочь Маша. В это время можно сконцентрировать мысли на главном для тебя предмете, отрешиться от дневных забот и хлопот, от которых не могут отделиться даже самые, казалось бы, далекие от мира сего люди. Можно заняться тем, что днем непрерывно работает где-то в затылке, сопутствуя любым твоим действиям или передвижениям во времени и в пространстве.
Конечно, в своей квартире на девятом этаже старого, ещё довоенного московского дома на одной из набережных Москвы-реки за тройными рамами больших окон он достаточно отгорожен от влияния окружающей среды и событий происходящих в ней.
Но действительность все равно прорывается в его дом. Во-первых, новости, от которых никак уж нельзя отвертеться, а он и не хотел от этого "отвертеться", приносит дочь. С ней в дом врывается свежий ветер, кипение жизни. А телевизор и монитор его компьютера значительно расширяют границы влияния внешнего мира на тишину и покой ареала его существования, который охраняет и всеми силами поддерживает его мама.
Работая старшим научным сотрудником в Институте Проблем Фундаментальных Комплексов (ИПРОФУК`е), Владимир может не особенно часто там появляться. Обычно его присутствие там является обязательным на научных совещаниях, Ученых Советах или каких-то обсуждениях, касающихся его работы. Деньги, не очень большие, уже довольно давно перечисляются на карточку.
Его работы, его имя было известно и дома, в России, и на западе, его научные статьи охотно, с интересом, печатали многие журналы мира. Сам-то он считал, что это только фрагменты одной большой работы, цель которой была пока еще очень далека от достижения.
Он окончил Мехмат МГУ. А после публикации нескольких статей в российской и западной научной печати, получил приглашение провести семестр в Нью-Йорке, а затем был оставлен на двухгодичную постдокторантскую стажировку в Калифорнийском университете в Беркли, по окончании которой получил приглашения на работу в другие (сразу в несколько) американские университеты.
Но эти приглашения он не принял.
Во-первых, сердце принадлежало его дому, его семье: маме и дочери. Для другого человека, казалось бы, в этой ситуации не было бы никаких проблем. Предлагаемые условия вполне могли позволить ему перевезти в Штаты и содержать там и мать, и дочь. Но это было не для него.
Даже, если бы его ничто не держало в Москве, он не смог бы остаться там, в Штатах. Понимая, что там собрались лучшие умы со всего мира, что там занимаются самыми интересными, не решенными до сих пор, задачами, поставленными великими математиками, начиная ещё с XVIII века, он ясно видел, что в этой среде он говорит на другом, не понятном никому, языке. Это притом, что он свободно владел как английским и немецким языками, так и, само собой разумеется, математическим аппаратом во всем его многообразии.
Он ясно понимал, что он никогда не приживется там, никогда не сможет вписаться в эту систему односложных отношений, перенять принятый там способ мышления. Он видел, что всегда будет там чужим, чужаком! Подсознательно чувствуя, что работается, ему лучше всего в его доме в Москве, он понимал, к тому же, что он или сам сорвется, или может попасть в какую-нибудь незатейливую историю, в какую многократно попадали российские эмигранты: хоккеисты, фигуристы, программисты, естествоиспытатели, дипломаты и даже министры. Зыбкая почва отношений, мало понятная человеку, приехавшему из России, в чужой стране лишала его (эмигранта) уверенности в каждом следующем шаге, возможности не задумываться над его последствиями, иногда на чисто житейском уровне.
Мать Владимира, в прошлом директор большого академического института (Института Психолого-Физических проблем - ПСИХОФИЗИКА или ИПСИФИ) всегда говорила, что США - великая страна с упрощенными восприятиями и упрощенными представлениями об устройстве окружающего мира. А она имела раньше большие возможности глобального общения в научном мире. Теперь мать пребывала на пенсии, занималась воспитанием и образованием любимой внучки. А в платяном шкафу безвыездно пребывал её некогда изящный костюм для торжественных случаев, к которому, она, уже убедившись в его (костюма) полной недвижимости, прикрепила свои довольно многочисленные награды, полученные за долгие годы научной работы: ордена и медали. Видимо ей хотелось, чтобы награды были вместе с используемыми когда-то ею вещами, а не лежали в коробках, в ящике её старинного секретера.
Относительно образования дочери Владимир не беспокоился, так как считал, что его мать может дать, и он был уверен, что даст внучке не худшее, а, скорее всего, образование лучшее, чем то, которое дочь могла бы получить, учась в средней школе в Штатах. Конечно, при условии, что наша Школа не очень будет этому мешать. Но дочь училась в той же школе, которую когда-то, в начале 80-х годов, кончил он сам, там ещё остались некоторые старые традиции и, даже, некоторые учителя. Так что он полагал, что с этим проблем не должно быть. Девочка училась с интересом, с "огоньком".

ПРОДОЛЖЕНИЕ - 17 мая.
Эмоции

ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОТ ПАРАДА

Возвращение к традиционной русской военной форме, пусть и через Юдашкина, можно только приветствовать. Традиционный крой, традиционные цвета. Слава богу, наконец-то вернулись нормальные, а не заведенные при Ельцине и Грачеве «латиноамериканские» фуражки.
Вообще советская военная форма, введенная во время войны, насколько я понимаю, максимально приближена к царской военной форме времен Первой мировой. А она – образцовая, в частности – офицерская полевая просто шедевр.
Но к хорошему старому возвращаются осторожно. Конечно, совершенно портит всё эта аляповатая выгородка, стыдливо скрывающая Мавзолей. Тем более, что он и сам по себе шедевр архитектуры, и гениально вписан в Красную площадь, и для парадов именно 9 мая место по известным причинам историческое.
Надо думать, когда-нибудь эти фанерные задники все-таки скинут. Возможно, скинули бы и сейчас, но опасаются, что это будет воспринято как победа коммунистов. Вот Путин все-таки уколол Зюганова и КПРФ в своём выступлении в Думе.
Но это – поверхностное восприятие. В реальности это будет победа здравого смысла, вкуса (как с военной формой) и истории.
Наконец, хорошо что убрали так называемый плац-концерт (или что-то в этом роде). Тоже выпадало из рамок нашей традиции. Достаточно танцев со звездами и прочих попсовых шоу по ТВ.
Возобновление прохода военной техники, видимо, полезно для ветеранов и молодежи. Все-таки такие вещи, как военные парады, ценны именно своей традиционностью, исторической и стилевой укорененностью в прошлое. Это – формула государственности.
Из частных инициатив, связанных с Днем Победы, мне больше всего понравился гигантский джип, раскрашенный в камуфляжные цвета и с большой надписью белыми буквами на боковом стекле «На Берлин!». В последние дни дважды встречал его на пересечении Рублёвского и Минского шоссе.