April 26th, 2008

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (6). Роман-буриме

ЭПИЗОД 6 (Автор — 1: Евгений Сергеев)

Представительный офис «Европейского бюро угнетенных наций и социальных меньшинств» никогда, даже в выходные и праздничные дни, не жаловался на отсутствие посетителей. Анемичные молодые люди с горящими праведным гневом глазами. Пожилые люди со следами образования на лицах и обязательной бородкой а-ля Солженицын. Неопределенного возраста интеллигентные старушки иногда в причудливых, а иногда в чудовищных облачениях с претензией на оригинальность и общей идеей отрицания силы времени и законов природы. Вообще экзотичным в коридорах ЕБУНиСМа можно было признать, скорее, ординарную внешность и мировоззрение. В любом человеке, одетом в обыденный костюм, или молодой девушке с юбкой выше колена можно было безошибочно определить или постоянного работника организации или представителя проверяющего государственного органа.
Бюро, как магнит и ночной фонарь, привлекало к себе всю интеллектуальную и моральную неординарность, которой иногда так сильно бывают наполнены все старые столицы мира. Естественно, работать с таким контингентом было очень тяжело. Практически любой «пациент», как иногда называли в Бюро между собой своих подопечных, был своего рода симбиозом Савонароллы и Достоевского в одном лице. Любой, кто так или иначе общался с «пациентами» ЕБУНиСМа, должен был быть готов к соединению в одном предложении и слезы отдельно взятого ребенка, и твердой руки с обжигающим каленым железом, причем обе сентенции обычно были сплетены в единый категорический императив.
Подобная противоречивость, скорее свойственная раздвоению сознания и мироощущения, тем не менее достаточно гармонично и последовательно уживалась в активистах правозащитной организации. Именно поэтому самым опасным и нежелательным при проведении конференций и собраний активистов для руководителя Российского отделения Бюро Сергея Николаевича Чембураклия было позволить разгореться дискуссии по любому, самому незначительному поводу. Исходя из такой опасности, схожей с мгновенно и всепожирающе вспыхивающим пожаром в старом, ветхом буреломном лесу, Сергей Николаевич выработал в себе привычку общения с правдолюбцами исключительно в директивном духе.
Он прекрасно понимал, что его подопечные, всегда переполненные духом противоречия и неприятия окружающей действительности, остро нуждаются в трибуне и возможности высказаться. Единственное, в чем не нуждались эти эгоцентричные одиночки, так это в единомышленниках. Глядя на хаотически разномастную толпу диссидентов, разбившуюся под тусклым светом арендованного актового зала подольского Дома культуры по интересам, а кое-где и по остроте фазы весеннего психического возбуждения, Сергей Николаевич, тяжело вздохнув и с трудом оторвавшись от председательского стула в президиуме, подошел к трибуне.
— Господа! Я рад видеть в этом зале всех тех, кого внутренний голос совести и желание бороться за неукоснительное соблюдение прав человека привели сегодня в этот зал. Черный день, тот черный день, о котором мы неустанно говорили еще в августе 1991 года, настал. Россия окончательно и уже бесповоротно противопоставила себя всей мировой цивилизации. Войдя в этот, не побоюсь этого слова, заговор с китайским чудовищем и безответственными политиканами Франции, которых — мы все в это уже сейчас верим — еще ждет международный трибунал в Гааге, так вот, войдя, я говорю, в сговор с авантюристами и недальновидными проходимцами, Россия уже мертва. Что же мы можем сделать — ни кто нибудь другой, а именно мы? Я скажу вам. Я знаю. Я прокричу это! Мы должны прямо здесь, прямо сейчас, немедленно схватить заблудших за руку и повести их на площадь, прямо к Лобному месту — к кровавому месту, и рухнуть с ними на колени. Рухнуть на колени и со слезами, слышите меня — со слезами, разорвав рубаху, разбив лоб, вымаливать себе прощение. Прощение за все, за все, за все, за все! За прошлое, за настоящее, за будущее. За неразумных отцов, за глупых самих себя, прощение за детей, за внуков, за всех!!! За нашу гордыню, за глупость, за упрямство. Слышите меня? Прямо сейчас, прямо здесь начать очищение от нашей скверны, грязи, нечестия! Чистые, умные, светлые, добрые люди — наши культурные, милые, образованные друзья. Друзья, кого мы сейчас предали, чью руку оттолкнули, в чье лицо плюнули. Друзья, кто увидел в нас равных себе, и учил, учил нас, кровавых дураков, жизни, — только тогда они простят, простят и забудут, забудут и не будут больше вспоминать об этой мерзости, об этом преступлении, об этом грехопадении. Да, — его голос перешел на крик, — об этом грехопадении перед самим Господом, перед самой Историей! С головой! Мы выдадим себя с головой на суд нашей совести и примем, примем все, что мы должны пройти — пройти без вздохов и сожалений, стиснув зубы, без ропота и осмысления! Только так мы снова станем на одну ступень с Миром, с Человечеством, с Правдой! Жить не по лжи, жить не по разуму, даже не по сердцу — а жить по совести. А мы, мы узники нашей совести, — мы все самое лучшее, самое живое, самое великое в нашем народе. Мы соль русской земли, ее ум, ее характер. Ее сердце, ее душа. И мы сейчас говорим — остановитесь! Остановитесь или будете прокляты. Прокляты и забыты. Растоптаны и преданы земле! Не имеет смысла. Тогда ничто не имеет смысла — ни наши муки, ни наши страдания, ни наш путь. Все. Все. Все бессмысленно! Бессмысленны мы. Бессмысленна Россия. Бессмысленнен ее бесполезный народ. Бессмысленна эта земля и это небо, и этот проклятый мир. Тогда бегите из этой земли. Бегите и не оглядывайтесь или обратитесь в камень! Истинно! Истинно вам говорю, что не останется тогда в земле этой и пяти праведников!
Зал, загипнотизированный его размерным, в такт сердечного ритма монологом и постепенно повышающейся интонацией, неожиданно превратился в единое тело, и после последних слов люди, набившиеся в душный, пыльный зал, вскочили со своих мест и зааплодировали.
— Мы объявляем войну глупости и невежеству! Мы отпрянем от безумцев, как от чумных и прокаженных! Мы заявляем всему миру, что мы против! Мы против безумия войны — а война на пороге! Мы против того, чтобы мы теряли своих детей в очередной бойне! Любая, любая война нужна только преступникам и безумцам! А нам нужны права человека. А основное право человека — это противление злу и непротивление добру. Добро это то, что несет человеку сытость, жизнь и спокойствие. Все, что встанет на этом пути, — это зло, и оно должно быть снесено самой Историей! Мы не признаем и отрицаем такую моральную категорию как Отечество, Отчизна и все то, что придумывали все тираны на протяжении всей истории, чтобы создать себе ширму, за которую они могли бы прятать все свои мерзости и преступления. У мерзости и преступления не может быть Отечества! В нашем понимании Отечество это то, что способствует прогрессу и процветанию всего цивилизованного мира! У нашего Отечества нет границ и нет пределов и несть ему конца! Нам намного милее чистота, красота и порядок уютных европейских городов с утренним кофе и сахарным датским печеньем на завтрак, чем все эти гнусные хрипы скудоумного разума и преступной совести, что все называют русской историей. Вот поход — наш крестовый поход правды и добра. Совести и разума. Любви и прогресса! Кричите! Кричите на рынках, на улицах, на площадях: Горе! Горе Иерусалиму! Горе! Горе и мне! Рвите на себе волосы! Посыпайте голову пеплом! Со своей стороны, я обещаю составить поименный список всех присутствующих на нашем собрании с последующим его представлением в центральный офис нашего Бюро в Амстердаме с петицией о нашем однозначном осуждении присоединения России к оси Париж—Пекин. О нашем требовании самым жесточайшим образом и в самые кратчайшие сроки подавления силами НАТО инспирированного безответственными политиканами бунта русскоязычного охлоса и черни в сотни лет угнетаемой нашими предками культурной и миролюбивой Истомии. Мы требуем, мы снова и снова требуем окончательного решения русскоязычного вопроса во всех странах бывшего СССР. Окончательного, бесповоротного и эффективного! Мы знаем, что борьба будет трудна и опасна — но это битвы Просвещения и человечности, которые уже не придется вести нашим потомкам! Я знаю, что по другому просто не может быть. Итак! Европа шагает с нами. Европа идет впереди нас и марширует вслед за нами!
Под бурные, и продолжительные аплодисменты собравшихся (он еще успел заметить две-три дамские шляпки взлетевшие в воздух и даже крики «гип-гип, ура!» — или это ему послышалось?), Чембураклия благоразумно не стал спускаться в зал для неизбежной дискуссии, а покинул трибуну, как и полагалось человеку, закончившему Лондонскую школу экономики, — не прощаясь. Через дверь в стене зала сразу за трибуной.

ПРОДОЛЖЕНИЕ — 3 мая

ИПОТЕКА: КАЗАХСТАНСКИЙ ОПЫТ

Завтра, конечно, праздник, но это завтра.
А пока – одно из впечатлений из моей последней поездки в Алма-Ату.
Несколько дней назад в моем блоге звучала тема банковских кредитов для частных лиц, в первую очередь – ипотечных.
А в Казахстане сейчас, как выяснилось, - пик обострения этой проблемы.
Здесь тоже, а может, даже раньше, чем в России (тут вообще любят утверждать, в экономическом реформировании Казахстан идет впереди, а Россия, с опозданием, повторяет его шаги), стала развиваться система ипотечного кредитования.
В результате – подъем жилищного строительства и рост цен на квартиры.
Дело дошло до того, что в прошлом году цена квадратного метра в Алма-Ате поднялась до 8 тысяч долларов (для не роскошного, но качественного нового жилья).
Однако в этом году цены на квартиры рухнули. Как мне говорили, приводя конкретные цифры и примеры, квартиры подешевели аж в 4-5 раз.
Те, кто покупал жилье как выгодное вложение денег, теперь в ужасе – их собственность обесценилась. Те, кто брал для этого кредиты, не знают, чем их отдавать. Банкам тоже не хватает денег – получение кредитов за рубежом для них тоже теперь проблема, а их долги растут. Кстати, и казахстанские банки теперь активно скупаются иностранцами.
В результате – деньги ушли из стройиндустрии и она, а также связанные с ней отрасли, резко свернули свою деятельность. От некоторых своих собеседников я даже слышал выражение «строительная индустрия встала».
И люди говорят, и даже газеты пишут - резко упала покупательная способность многих людей. Торговля в магазинах товарами высокого качества (и, соответственно, цены)- в кризисе. Нет покупателей.
И это, как мне говорили, только начало. Пик кризиса придется на конец этого года-начало следующего. А за это время негативный эффект может распространиться на всю экономику страны.
Все, о чем я говорю, - из разговоров с местными экспертами, просто людьми. В более осторожной форме об этом пишет и местная пресса.
Если Россия действительно идет в экономическом реформировании «за Казахстаном», то опыт более чем поучителен. Рост цен на жилье мы имеем постоянный, в последнее время – явно чрезмерный. И существенный вклад в это, по утверждению специалистов, - как раз стремительное развитие ипотеки, фактически ведущее к взлету цен.
Я понимаю, что в экономике практически исключены действия, дающие только позитивный эффект и по всем направлениям. Но важно, по крайней мере, чтобы кто-то понимал, минимизировал и контролировал негативный последствия той или иной реформы, а не только радовался очевидно положительному, за чем могут скрываться и «неожиданные» опасности.
Так что советую следить за ситуацией в Казахстане – вреда от этого точно не будет, а пользу можно и извлечь.