April 8th, 2008

ФУНДАМЕНТАЛЬНО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ И ТРЕТЬЕСТЕПЕННОЕ

Бурная комментарийная активность вокруг моего поста «Либо свобода слова, либо массовая сексуальная агрессия против детей» (6 апреля) и превышающая норму посещаемость этого поста, учтя которую я не стал в понедельник обновлять свой блог, спровоцировали то, что я хочу сказать сегодня.
Поражает не столько легковесность и спекулятивность многих суждений, не привычное, а потому даже уже не раздражающее хамство некоторых авторов, не бесстрастное теоретизирование других, а элементарная неспособность отделить в реальной жизни главное от второстепенного.
Если вы живете со своей семьей, включающей маленьких детей, в доме, вокруг которого как минимум раз в неделю появляется маньяк-педофил, от которого уже пострадали чужие или ваши дети, верхом человеческой, родительской, общественной и политической безответственности стало бы ваше решение обсуждать не то, как раз и навсегда оградить ваших и чужих детей от насилия педофилов, а то, как обеспечить гражданские и политические права и свободы педофила до задержания, во время его преследования и после того, как он будет пойман. Насилием над разумом, человеческим существом, гуманизмом, родительской ответственностью и, наконец, над инстинктом самосохранения вашей семьи, вашего рода, вашей нации является - прежде чем вы поймаете и накажете насильника так, чтобы ни ему, ни кому-либо другому было неповадно совершать уголовно наказуемое преступление и действие, наносящее более чем значимый ущерб детям, опека и защита которых – ваша святая и физиологическая обязанность, ведение дискуссии на тему: а что делать, если он психически не здоров, а как поступить, если здоров, а как защитить его права и в том, и в другом, и во всех остальных случаях?
Есть ценности высшего порядка, а есть надстроенные над ними иногда необходимые, иногда бессмысленные, порой вовсе спекулятивные институты ценностей второго и третьего ряда.
Жертва должна быть защищена лучше насильника – просто по справедливости и хотя бы потому, что она УЖЕ пострадала. Для меня (и любого, считаю, нормального человека) это норма. Соответственно, любые институты, обеспечивающие преступнику большую защиту его прав, чем реальная защита прав жертвы, преступны если и не уголовно, то нравственно, а следовательно – человечески, и политически.
Если общество не умеет полноценно защитить права жертвы, то оно не имеет права (если не хочет прекратить своё существование) совершенствовать институт защиты прав преступника.
Всё, что я хотел сказать, сводится к простой мысли: нет практически ничего, чем не могло бы пожертвовать общество из свобод и прав второго и третьего ряда в иерархии ценностей, если сексуальная агрессия против детей достигла масштабов эпидемии.
И если этого не произойдет, то, во-первых, рано или поздно начнутся самосуды и массовые беспорядки, направленные против недееспособной власти. Во-вторых, такое общество рано или поздно погибнет – на пути депопуляции ли, на пути ли вырождения, уже не важно.
Мне же начинают рассказывать о неприкосновенности политических свобод, о ценностях демократии и прочей – в данном случае – лабуде. Расскажите об этом жертве насильника, родителям этой жертвы, её друзьям-одногодкам. Или своему ребенку – предупреждая его, что в том случае, если, не дай бог, он попадёт в лапы насильника, вы грудью встанете на защиту прав и свобод не только его, вашего ребенка, но и того, кто над ним будет глумиться. Ибо и у преступников есть права, ибо… Тьфу, даже фантазировать на эту тему противно и противоестественно.
К тому же весь пафос «правозащитных» и «общегуманитарных», а равно псевдодемократических комментариев ложен, так как поднятая мною проблема вообще не имеет отношения к политике в точном смысле этого слова, а кроме того, я не предлагаю под предлогом борьбы с эпидемией сексуального насилия против детей вводить ограничение политического разномыслия или поднять барьер прохождения партий в парламент до 15 процентов. Предлагается направить всю мощь репрессивного аппарата против насильников, позабыв, если это помогает делу, об их естественных и неестественных правах. Предлагается запретить (с помощью механизма запредельно высоких штрафных санкций) любую, даже косвенную, пропаганду и популяризацию всего, что может создать ощущение у реального или потенциального насильника, что в случае совершения им данного действия кто-либо в обществе – будь то психолог, поэт, кинорежиссер, правозащитник или пошляк-юморист - встанет на его защиту или оправдание, кто-либо осмелится публично выразить ему сочувствие, кто-нибудь станет трактовать его поведение как человеческое, пусть и несколько отклоняющееся от то ли закона, то ли нормы.
Я понимаю, если бы дискуссия пошла в направлении поиска того оптимума, который достаточно и гарантировано жёсток, чтобы радикально пресечь уже надвинувшуюся опасность, но не порушит при этом само по себе свободомыслие, художественную фантазию и прочие нужные и приятные вещи. Но в эту сторону она не пошла, опять выродившись в перебранку, «какая страна лучше».
Наконец, главное: ощущение неизбежности принятия решения, в том числе личного – каждым, совершенно отсутствует во многих комментариях и репликах. Как идёт – так пусть и идёт. Как-нибудь и когда-нибудь рассосётся.
А я уверен: не рассосётся. И потому в этом вопросе я категоричен.
Всё! Права детей, в том числе на сексуальную неприкосновенность, священны. Прав у тех, кто на эту неприкосновенность посягнул, нет вовсе. Если это даже не прямое действие, а публично проявленные фантазии.
Это – человеческое. Всё остальное – античеловеческое.
Это – фундаментальное. Всё остальное – третьеразрядное и третьестепенное, а при отрицании фундаментального - и третьесортное.