April 6th, 2008

Эмоции

ЛИБО СВОБОДА СЛОВА, ЛИБО МАССОВАЯ СЕКСУАЛЬНАЯ АГРЕССИЯ ПРОТИВ ДЕТЕЙ

В последнее время не менее чем раз в неделю Россию потрясают скандалы, связанные с сексуальными преступлениями против детей. Последний случай – в Златоусте – еще освещается в СМИ, но скоро будет забыт, как и многие другие.
Время от времени возникающие на сей счет публичные дискуссии, в основном являющиеся откликом на самые свежие из подобных преступлений, заканчиваются ничем.
Между тем, сексуальные преступления против детей уже достигли масштаба общенациональной криминальной эпидемии и очевидно угрожают не только общественной нравственности, но и общественному спокойствию и безопасности. Ибо рано или поздно они приведут к самосудам и массовым беспорядкам.
Вести дискуссии при таком повороте событий бессмысленно. Надо проявлять политическую волю и общественную ответственность. Кому? Конечно, власти.
И странно, что даже после златоустинской трагедии молчат президенты, глава правительства, министры, отвечающие за общественную безопасность, а также охрану детства и здоровья. Между тем, выступление по этому поводу ничуть не менее значимо, чем реплики относительно расширения НАТО, а аудиторию будут иметь в тысячу раз большую. Фактически – всех родителей, а также дедов и бабушек страны. То есть – 80 процентов избирателей, 99 процентов активного электората.
Я уверен, что брошенный обществу в виде массовой сексуальной агрессии против детей вызов можно пресечь только и исключительно жёсткими репрессивными мерами. Иного в борьбе с насильственными преступлениями никогда не было и никогда не будет.
Список таких мер представляется тоже достаточно очевидным.
Сексуальное насилие против детей должно быть отнесено к самым тяжким видам преступления и, соответственно, влечь за собой исключительную меру наказания – пожизненное заключение без учета каких-либо «якобы смягчающих» обстоятельств и без права на помилование.
Психическое состояние уличенного в сексуальном преступлении против детей не имеет значения. И дееспособные, и недееспособные преступники должны наказываться одинаково. Ответ на «глубоко гуманистический и правозащитный вопрос», вменяем или невменяем тот, кто совершил данное преступление, тоже прост. Необходимо создать специализированное тюремное учреждение, состоящее из двух частей: в одной пожизненно содержатся те, кто вменяем, в другой – пожизненно же – те, кто невменяем (их там еще и лечат). По решению соответствующих медицинских комиссий заключенных можно переводить из одной части тюрьмы в другую и наоборот. Но никогда не выпускать за её пределы.
Важно понять, что расцвет педофилии связан также с фактической реабилитацией этого вида преступлений и этого образа сексуального поведения в общественном сознании. Что демонстрируется прежде всего в СМИ.
В этой связи законодатель обязан ввести цензуру на любые описания преступлений, действий и намерений такого рода в любых СМИ, в Интернете, а также в любых художественных произведениях – в первую очередь на ТВ.
СМИ имеют право только сообщать (без каких-либо «интимных» подробностей) о фактах таких преступлений, о результате следствия и о факте судебного решения. Категорически запрещается публикация каких-либо интервью с самими преступниками, их родственниками, адвокатами. Суды по таким обвинениям становятся закрытыми для любой прессы, кроме представителей государственных информационных агентств, а также для всех, кроме родственников жертв и обвиняемых.
Особо важно цензурировать на сей счет так называемый «юмор», эстрадный и прочий, вообще публичный, пошлый и безнравственный сам по себе, но фактически – развращающий. Важно понимать, что то, что подвергается легковесному вышучиванию, не воспринимается обществом как опасное или трагическое, то есть публичное шутовство по поводу того или иного явления растабуирует его - фактически дает общественную санкцию на соответствующие действия.
Цензурирование СМИ осуществляется, конечно, не путем предварительной цензуры, а путем введения высочайших финансовых штрафных санкций против лиц и организаций, публично упоминающих или намекающих на саму возможность подобны действий, а следовательно – вольно или невольно, по злому умыслу или по недомыслию – рекламирующих и пропагандирующих такие действия и тех, кто их совершает или намерен совершать.
Есть еще несколько нюансов в таком подходе (что делать с уже созданными и опубликованными произведениями, серьезно или шутейно касающихся темы педофилии и сексуальных преступлений против детей, и прочее), но их я сейчас не касаюсь. Главное – принципиальное решение. Детали обговариваются вслед за ним. И никакого дьявола в этих деталях не скрывается, ибо дьявол уже сидит в самом беспринципном и безответственном отношении властей и общества к данной проблеме.
Понятно, что в данном случае общество идет на определенное ущемление свободы слова и печати, но, во-первых, только на этом направлении, во-вторых, ради высших своих интересов и интересов ДЕТЕЙ, а не преступников или бестелесных и бездушных «институтов прав и свобод».
В ином случае каждый должен осознавать, что однажды то, о чем он читает в газетах или что видит по телевизору о чужих детях, может случиться и, скорее всего, случиться с его ребенком. А общество должно осознавать, что в ином случае оно сделает выбор в пользу преступников-насильников и в ущерб собственному будущему.