September 7th, 2007

Почему на Западе не любят Герхарда Шредера

Завтра бывший канцлер Германии Герхард Шредер представит в Москве свою переведенную на русский язык книгу «Решения. Моя жизнь в политике».


Казалось бы, обычная история: многие отставники пишут мемуары, многие из этих мемуаров переводятся на русский язык, некоторые из авторов даже приезжают на презентации своих книг. Но выход в России мемуаров бывшего германского канцлера – событие, заслуживающее особого внимания. И причина здесь в самом Шредере. Точнее в той обстановке организованной травли и дискредитации, которая окружает его на протяжении вот уже почти двух лет – с того времени, как экс-канцлер возглавил комитет акционеров Северо-Европейского газопровода. То есть фактически принял предложение, сделанное ему Россией. Как только Шредер попал на эту должность, на Западе тут же заговорили о необходимости принятия некоего «кодекса чести», которому должен неукоснительно следовать любой политик после своей отставки. А вскоре Шредер и вовсе оказался буквально на положении парии, о чем мне, кстати, неоднократно говорили мои германские коллеги и знакомые.

Интересно, а как бы восприняли на Западе решение Шредера возглавить аналогичную структуру, но без российского участия. Скажем, структуру, не выходящую за пределы ЕС. Или в крайнем случае – за пределы европейско-американского сотрудничества. Тоже затрезвонили бы о «кодексе чести» и подвергли обструкции? Вряд ли.

Вот они – двойные стандарты во всей своей очевидности и неприкрытости. Двойные стандарты, распространяющиеся даже на бывших лидеров крупнейших государств. Абсолютная, тотальная, всепроникающая зависимость от директив, определяющих «генеральную линию» современной западной геополитики, непременной чертой которой является нарастающее раздражение Россией, выходящей из-под контроля, вообще, и зависимостью от наших поставок углеводородов – в частности. И в ситуации подобной зависимости любой естественный шаг автоматически подвергается жесточайшей цензуре на лояльность и объявляется недопустимым, если только он хотя бы на йоту отходит от некоей директивной установки.

Совсем свежий пример – выдвижение Россией на пост главы МВФ своего кандидата, которым стал бывший глава чешского Центрального банка. Казалось бы – куда еще дальше? Россия сама предлагает вполне приемлемую для Запада кандидатуру. Однако согласованное и консолидированное мнение оказалось другим – гораздо более политизированным, основанным не столько на профессионализме избираемого должностного лица, сколько на его политической благонадежности.

Думаю, что если Запад молча соглашается с такой особенностью своего демократического устройства, то он не имеет никакого морального права утверждать о недопустимости демократии с российской спецификой.

В СОДЕРЖАНИЕ последнего номера "МН"