March 19th, 2007

Об оптимизме министра Лаврова и пессимизме некоторых членов СВОПа

"МН": Об оптимизме министра Лаврова и пессимизме некоторых членов СВОПа


В минувшую субботу был на юбилейной XV Ассамблее СВОПа. Главным событием этого дня ассамблеи стало выступление министра иностранных дел Сергея Лаврова. Выступление очень интересное. Не стану его пересказывать, потому как полагаю, что и без того оно будет отражено в СМИ. Отмечу лишь, что министр в публичной речи, произнесенной в открытой аудитории, сказал – разумеется, не переходя границ официальной риторики, – достаточно для того, чтобы почувствовать атмосферу нынешней внешнеполитической кухни. Главная мысль министра – Россия уже не та, что была несколько лет назад; это заметили все, и с этим считаются.

Казалось бы, Лавров проговорил очевидную вещь. Очевидную до банальности. Причем очевидную для всех, кто помнит нашу внешнюю политику 90-х. И я в своем выступлении, безусловно согласившись с констатацией данного очевидного факта, сказал о том, что нашим следующим шагом должна стать внятная и четкая постановка вопроса о расширении государства. Разумеется, за счет тех стран – признанных и непризнанных, – которые сами того желают.

Это мое предложение вызвало у целого ряда членов СВОПа бурную реакцию. Причем, как я понимаю, бурную даже не столько в мой адрес, сколько в адрес министра и через него – в адрес Кремля. Позицию этих членов СВОПа можно охарактеризовать как уперто пессимистическую. Ее суть выражается следующим образом: да, сегодняшняя ситуация заметно отличается от ситуации 90-х, но тем не менее мы – то есть Россия – все-таки еще очень слабые для того, чтобы замахиваться на какие-либо масштабные геополитические затеи, нам нужно учиться у развитых демократий и больше задумываться о собственных изъянах, на которые нам все время указывают наши западные партнеры.

Лично я никак не могу понять одну простую вещь. Почему, например, право Евросоюза на расширение ни у кого не вызывает сомнения. Да, с этой тенденцией могут не соглашаться, критиковать и даже возмущаться ею. Но повторяю, никто не ставит под сомнение само право ЕС действовать подобным образом. Почему же аналогичные претензии нашей страны изначально, на корню отрицаются именно как неправомерные. В лучшем случае – как несвоевременные, а в худшем – как реваншистские, шовинистические и имперские.

Думаю, что приведенный мною факт красноречиво свидетельствует о состоянии нашего экспертного сообщества, причем его лучшей – по всеобщему признанию – части, представленной в СВОПе. Почему это экспертное сообщество так строго блюдет собственную пессимистическую самодостаточность, законсервированную на реалиях в лучшем случае середины 90-х, – отдельный вопрос. И вопрос крайне любопытный.


В СОДЕРЖАНИЕ последнего номера "МН"