Виталий Третьяков (v_tretyakov) wrote,
Виталий Третьяков
v_tretyakov

Categories:

7 Ноября лично я отметил просмотром «Пламени Парижа»

Много тут вчера наспорили – прочесть всё не было сил, а главное – времени. Пятница у меня главный присутственный день в Высшей школе телевидения. А вчера после занятий со студентами и решения административно-хозяйственных проблем отправился в Большой театр на «Пламя Парижа» Асафьева в постановке Ратманского.
Весной из-за отсутствия в Москве пропустил премьеру. Вчера наверстал.
Вообще это было всего лишь 120-е представление этого балета в Большом с момента премьеры в 1933 году. А после возобновления (в 2008-м) – 9-й. То есть в нашей стране этот балет видели всего-то тысяч пятьдесят человек, из которых большая часть давно уже ушла в мир иной.
Большой очень остроумно поставил «Пламя Парижа» на 7 ноября. При повороте на Большую Дмитровку слышал, как на Театральной площади у памятника Карлу Марксу митинговали мои друзья коммунисты. Раздавался зычный глас Зюганова, потом послышались близкие сердцу и комсомольской юности революционные песни. Но все их я не услышал – был уже в буфете Большого и, получив из рук официанта, который всегда пользует меня в этом богоугодном заведении, бутылку «Вдовы Клико», я подготовился к приему революционного искусства.
Думаю, единственным пролетарием (умственного труда, разумеется) в партере был я. Ну еще, конечно, клакеры. И французы, с которыми я оказался на одном ряду. При проходе мимо них кого-либо «ихние французские мужики» не вставали, дабы пропустить очередного балетомана, а лишь неприлично растопыривали ноги. У нас в Москве – так не принято. Из чего я и сделал вывод, что это была делегация заводов РЕНО, прибывшая по случаю 91-й годовщины Нашей Революции в Россию.
Впрочем, когда в финале спектакля гильотина, исполненная в натуральную величину и весьма похоже на настоящую отсекла несколько французских голов (одну даже показали зрителям), я простил французов.
Спектакль, с одной стороны, понравился, с другой – разочаровал.
В первом действии не хватало динамики – ни в оркестре, ни на сцене. Было как-то вяло и скучновато.
Второе действие – почти замечательно.
Главная проблема балета – это, разумеется, не слишком выразительная музыка Асафьева (в этом смысле опять же второе действие с его двумя классическими гран па) было куда интереснее. Словом, Асафьев не Чайковский.
Балет поставлен Ратманским с использованием хореографии Вайнонена. То есть классически – с умением танцевать, а не пантомимировать, заставить одновременно двигаться и танцевать и кордебалет, и солистов.
Особенно хороши были Анастасия Меськова (Жанна) с неклассической для балета фигурой, но очень техничная и эмоциональная, Владислав Лантров (Филипп) и Нелли Кобахидзе (Мирей де Пуатье), крупноватая для балета, но очень техничная и энергичная. Это было ее первое выступление.
Либретто было несколько переделано Белинским и Ратманским – в финале они пропедалировали ужасы революции (напоминаю – Французской, хоть и Великой), заставив в последней сцене весь революционный парижский люд идти с дрекольем и ружьями прямо на зрителей. То есть не столько апофеоз революции, сколько апофеоз революционного террора. Но все равно выглядело симпатично.
Всем советую сходить. От второго действия будете в восторге, а первое (если после «Клико») вполне можно пересидеть.
В следующий раз собираюсь в Большой 15 ноября, на совершенно замечательный спектакль включающий, помимо прочего, мою любимую «Симфонию до мажор» Баланчивадзе. И, пожалуй, вместо «Клико» возьму «Моэт».
Tags: Асафьев, Большой театр, Зюганов, Карл Маркс, Ратманский, Франция, Чайковский, революция, террор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 342 comments

Recent Posts from This Journal