Виталий Третьяков (v_tretyakov) wrote,
Виталий Третьяков
v_tretyakov

Кое-что из жизни в пионерлагере в середине 60-х (танцы, рыбалка, поход, зарница)

В честь дня пионерии привожу несколько отрывков из второго тома моих воспоминаний - из части, посвящённой жизни в пионерском лагере (п/л им. Лёни Голикова, Владимирская обл.).

Танцы

Как я уже говорил, в определённом смысле и начиная с определённого возраста главным пунктом распорядка дня в лагере были танцы. Неслучайно и главное наказание после какой-то провинности в старших отрядах — не пустить на танцы.
Понятно, что на танцы, которые обязательно устраивались каждый свободный вечер, если только не шёл дождь, собирались в основном первый и второй отряды, то есть самые старшие. А это, напомню, подростки и девочки в возрасте 13-15 лет. Тем, кто младше, не запрещалось и не возбранялось приходить на танцы, но они, за редким исключением, не приходили. Видимо, соответствующие инстинкты ещё не проявлялись. Или чувствовали, что тут царят и верховодят старшие.
Имелись три стратегии поведения на танцах. Самая главная — кадрить, как мы тогда выражались, понравившуюся девочку. Причём сами девочки тогда инициативы в этом не проявляли - за редчайшими исключениями. Пуританское было — в сравнении с сегодняшним днём — время. То есть если девочка проявляла ответную или взаимную симпатию, то она, во-первых, не отказывалась, если ты её часто приглашал. А приглашал ты её постоянно — танец за танцем. Во-вторых, сама тебя приглашала на белый (дамский) танец, который обязательно объявлялся раза три-четыре за вечер. Наконец, во время танца девочка позволяла тебе почти прижимать себя. Но именно почти. Глубоких и откровенных объятий, даже в танце, тогда не практиковалось. По крайней мере, в этом возрасте и в нашем пионерском лагере.
Вторая стратегия поведения на танцах — просто хорошо провести время со своими друзьями-приятелями. Что с девочками, что с мальчиками. То есть в этом случае группа ребят из одного отряда держалась вместе, и все танцевали, меняясь партнёрами от танца к танцу.
Третья стратегия — продемонстрировать своё мастерство. В то время — в твисте и в шейке. Тут всегда находилось несколько лидеров, танцующих активнее других и, чаще всего, лучше других. Хотя, конечно, были и те, кто активен-то был, да танцевал плохо или даже отвратительно. Над такими посмеивались. Но не более того.
Кто и как танцует, а также кто и с кем танцует — это становилось предметом обсуждения тех, кто в данный момент по какой-то причине не танцевал.
Несмотря на повальное доминирование моды на твист (уже уходящей) и на шейк (актуальной), все ждали медленных танцев. Именно во время их на танцплощадке оказывалось больше всего народу, а точнее — танцующих пар.
Никаких танцев шерочка с машерочкой я не помню. Точнее, так танцевали девочки из средних отрядов. У старших всё, естественно, было по-настоящему: симпатия, как и любовь, должна быть разнополой. А танцевать с некрасивыми и с не пользующимися интересом у мальчиков подругами — это у нас не водилось. Некрасивые и никого не интересующие просто не ходили на танцы.
Что мы танцевали?
Как я уже сказал, помимо желанных всем медленных танцев, это были уже уходящий и слишком сложный (в том числе, для меня) твист и новомодный, но гораздо более простой для исполнения шейк.
Помню также, что наши пионервожатые (кто-то из них обязательно присутствовал на танцах; иногда они даже сами танцевали — и друг с другом, и очень целомудренно — с пионерками и пионерами, если только те сами их приглашали) пытались, видимо, по приказу сверху, внедрить на танцплощадке танцы, противостоящие западным твисту и шейку. Я помню одну такую — на пару лет главную — альтернативу: «Летку-Енку».
Ничего более дурацкого, чем этот коллективный финский танец, я не помню. Все вставали друг за другом. Клали руки на талию стоящего или стоящей перед тобой. И далее прыгали в такт мелодии, поочерёдно поднимая то правую, то левую ногу: «Раз, два! Туфли надень-ка. Как тебе не стыдно спать? Самая добрая, смешная Енка вас приглашает танцевать!» И останется же такое в памяти на всю жизнь! Может, я что-то и перепутал в тексте, но суть и основной набор слов передаю правильно.
Мелодию «Летки-Енки» врубали в начале танцевального вечера. Мы, стимулируемые возгласами и примером вожатых, вставали друг за другом (всё-таки пытаясь встать за той, которая тебе нравилась, чтобы держать именно её за талию и видеть пусть и спину, но её) и добросовестно прыгали и дрыгали (все одновременно) ногами. Но если вдруг нам пытались всучить вторую «Енку» за вечер, то прыгать и дрыгать уже никто не собирался. А чтобы вожатые не подняли тебя силком, всегда можно было ретироваться в одну из двух беседок, стоящих рядом с танцплощадкой, или даже подальше — в лес.
Но вожатые наши были нормальными молодыми людьми. Им и самим хотелось потанцевать друг с другом (любовные пары среди вожатых становились предметом постоянного обсуждения среди пионеров), и уж точно - не руководить пионерами в столь позднее время.
Поэтому на танцплощадке доминировали, во-первых, медленные танцы. Во-вторых, в качестве физической разрядки или, напротив, подзарядки — уже упоминавшиеся мною шейк и твист.
Медленные танцы шли как под западные (например, «Дом восходящего солнца» и прочее из самого модного в то время), так и под советские мелодии. Не важно — лишь бы была возможность положить руки на спину и талию партнёрши, ожидая от неё того же.
Но в целом (с учётом шейка и твиста) преобладали западные мелодии. Никто этому не сопротивлялся. И репертуар подбирали не мы, пионеры, а взрослые. И никаких проблем с космополитизмом или иным подобным бредом, которые ныне приписывают и 60-м годам, не было. А альтернативный западному польский твист «Валентина» (в честь Валентины Терешковой) ко времени, когда я стал завсегдатаем лагерной танцплощадки, уже вышел из моды.
Лагерная танцплощадка, отличающаяся тем, что на ней не было чужаков, и, следовательно, практически не возникало конфликтов и никогда — драк, лучший способ постепенного введения подростков в отношения между мужчиной и женщиной. Спокойный, естественный, не похабный.

Рыбалка
В Пекше водилось довольно много рыбы. В основном, конечно, мелкой — не крупнее плотвы. Впрочем, встречались и ерши и даже, сам пару раз видел, небольшие щучки.
Рыбалка в нашем лагере была, разумеется, не промыслом, а развлечением. Просто интересно было ловить рыбу.
Снасти самые заядлые рыболовы привозили с собой из Москвы. Снасти нехитрые: мотки лесок разной толщины, свинцовые шарики-грузила, поплавки, крючки и небольшие блёсны. Удилища делали собственными руками — в основном из осины, ивы и ольхи, если не ошибаюсь. Но некоторые приезжали и с покупными бамбуковыми удочками.
В общелагерный план мероприятий рыбалка не входила, но старшеотрядникам, если только вожатые им доверяли, разрешалось в свободное время ходить ловить рыбу на тот участок берега Пекши, что примыкал к лагерной территории. И даже время от времени уходить, но вместе с вожатым, в более отдалённые и, как считалось, более рыбные места. Например, вверх по течению Пекши — за лагерный пляж. Там русло реки сужалось, а берега в основном были почти до самой воды покрыты густым кустарником. Соответственно, тут образовались небольшие заводи — самые, по рыбацким понятиям, рыбные места.
Обычно о походе на такую рыбалку вожатый договаривался с лагерным начальством. И устраивалась она после завтрака — то есть совмещалась с купанием всего отряда, но только не на общем пляже, а в более отдалённых местах. Большая часть отряда, включая девочек, купалась в одном из известных вожатым неглубоком месте, а меньшая часть — выше по течению метров на 50 — устраивалась с удочками.
Иногда такие походы с рыбалкой (не знаю уж, в какой мере санкционированные лагерным начальством и известные ему) устраивались и вместо тихого часа. Но это уже в качестве поощрения — в том случае, если отряд чем-то хорошим отличился.
У кого-то из вожатых на сей случай имелся даже небольшой бредень (рыболовная сетка на двух деревянных брусках). Вообще-то, насколько я понимаю, запрещённая рыболовная снасть.
Этим бреднем мы прочёсывали Пекшу в самых привлекательных для рыбы местах или вообще пытались пройти с ней несколько десятков метров против течения. Но не помню, чтобы улов при этом был каким-то выдающимся. По-моему, его вообще не было.
А вот на удочку рыба попадалась. У некоторых особо умелых или везучих — довольно много. В том числе и помянутые мною ерши и щучки.
Ловили в основном на белый хлеб, на мух и на дождевых червей.
Однако ни утро после завтрака, ни тем более послеобеденное время не были лучшими для ловли рыбы. Все знали, что лучше всего её ловить на рассвете. И вот такую рыбалку, если в отряде (первом или втором) находились желающие, пару-тройку раз за смену нам устраивали. Но, конечно, не для всего отряда — отряд продолжал спать, - а для заядлых или кажущихся таковыми любителей. То есть человек пяти-шести из отряда. Шли на такую рыбалку обязательно с вожатым, вставали ещё затемно, к рассвету добирались до нужного места.
Условие одно — вернуться к завтраку.
Сколько бы рыбы ни вылавливали, доставалась она всё равно только лагерным кошкам, живущим при кухне. Кормить ею пионеров было категорически запрещено.
Впрочем, мы её всё-таки ели. Разжигали на месте рыбалки небольшой костёр и, если улов был достаточным, то на этом костре и поджаривали пойманную рыбу. Метода простая: с кустов обрывались тонкие ветки-прутики и очищались от коры. После этого на такой прутик, вставлявшийся прямо в рот рыбы, она целиком и насаживалась. Ну а дальше стоило 5-7 минут подержать рыбку над пламенем — она и готова.

Поход
Самые старшие отряды походами не интересовались — им и без походов хватало дел и развлечений, а вот средние отряды в однодневный поход раз в смену уводили. Просто так, для разнообразия. Никакой специальной нужды в этом не было.
В поход — на расстояние километров в 10-12, в какой-нибудь дальний лес — уходили сразу после завтрака. И возвращались к ужину. Соответственно, обед и полдник брали с собой так называемым сухим пайком. Несли его в нескольких рюкзаках сами вожатые, да пара пионеров повыше и покрепче.
Главным в походе был сам процесс передвижения на приличное расстояние с пересечением полей, лесков и реки. Поход, как правило, предполагал маршрут, в каком-то дальнем месте пересекающий Пекшу. По-моему, но тут я могу ошибиться, походы в основном устраивались к месту впадения Пекши в Клязьму. То есть это и являлось как бы главной целью похода.
Если шли в эту точку, то в Клязьме ещё и купались. Если в какой-нибудь дальний лес, то на заранее намеченной его поляне устраивались небольшие соревнования - по развертыванию палаток (для чего две палатки брали с собой) и разведению костра. Соревновались команды, сбитые из разных частей отряда. Или мальчики против девочек.
Ну а далее, как полагается и как в то время было принято говорить, усталые, но довольные мы возвращались домой. То есть в лагерь. Где с яростью набрасывались на ужин.

«Зарница»
Игра под названием «Зарница» устраивалась не чаще одного раза за лето — обычно в июле, в самую населённую смену.
«Зарница» - это, упрощённо (но не слишком) говоря — знакомые всем казаки-разбойники, но только с участием не десятка, а нескольких десятков подростков (старших и средних отрядов) и не во дворе, а в настоящем лесу и на территории в пару-тройку квадратных километров.
Все участники делились на две армии — синих и белых. Каждому участнику игры на спину нашивалась полоса соответствующего цвета из гофрированной бумаги. Тот, у кого кто-то из противников срывал такую полосу, считался убитым. Если полоску удавалось только разорвать - это раненый. Главная цель зарницы (она вскоре стала так популярна, что писали её уже без кавычек - как имя нарицательное) — захват спрятанного в укромном месте знамени противника и сохранение своего.
Tags: воспоминания, пионеры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →