ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ: НАТО ПРОТИВ ООН (28.1). Роман-буриме
Эпизод 28.1 (Автор-1: Евгений Сергеев-Сеймский)
«Необычайные приключения Виталия Ториевича Четверякова»,
или
«Из Нью-Йорка, – с любовью»
Виталий Ториевич Четверяков, белый как лунь, седовласый пятидесятилетний мужчина с яркими голубыми глазами на добродушном и не лишенном рудиментов интеллекта одутловатом русском лице с наслаждением знающего толк во вкусной и здоровой пище московского гурмана удовлетворял своего обеденного червячка в итальянском ресторане на первом этаже стеклянной высотки здания ООН.
Французский запеченный картофель, горячий козий сыр, домашний белый хлеб и жареные острые креветки, радовали глаз и дразнили обоняние. На десерт уже были заказаны клубничный gateau и ледяной английский чай с красным ройбуш. Спустя полчаса, подавив сильное искушение ненадолго заглянуть в карту вин, он закончил пиршество стаканом still water и двумя процеженными сквозь зубы и чуть желтоватые усы сигаретами. Протирая на ходу запотевшие очки, приятно отягощенный обедом, он, в хорошем расположении, духа зашел в ярко освещенный зал United Nations и занял свое место в одном из секторов отведенных для представителей прессы.
Четверяков, как небезызвестный в широких и довольно широко известный в узких, и даже в некоторых очень тесных московских кругах журналист и главный редактор Moscow Independent News, давно уже был избавлен от каторжной обязанности любого журналиста иметь при себе блокнот и диктофон. Он не был той рабочей лошадкой от которой требовалось только точная передача озвученной информации. Скорее наоборот, его, как аналитика, интересовало подспудное, не произнесенное в слух значение слов, событий и вещей. Впечатления, слухи и свои собственные, на это, соображения. Желание самому почувствовать реакцию мира на революцию во Франции, самому пощупать атмосферу перед принятием резолюции Совбеза ООН на события в чужой и роскошной стране, жажда наложить руку на биение исторического процесса, страсть еще раз полной грудью вдохнуть ветер Истории заставили его прилететь в США и в ожидании дальнейшего развития революционной и непредвиденной ситуации.
Зал был переполнен. В нем так и чувствовались энергетические волны разбуженных страстей и тайные знаки подковерных политических баталий и затаенных, но различимых интересов. В воздухе и в кулуарах пахло «грозой», и Четверяков немало успел поживиться и слухами и общей нервозной энергетикой. Однако, сейчас, на возвышении для выступающих, уже который час усыплял публику своим неинтересным докладом по ситуации в Сомали чернокожий представитель Туманного Альбиона и Виталий Ториевич тоже, грешным делом, чуть не заклевал носом в умиротворяющей атмосфере великого и судьбоносного для всего мира зала заседаний, - с его ощущением стабильности, признаного порядка вещей, полувековых традиций и убаюкивающего воздействия тех грозных сил, которые когда-то сотворили сей политический инструмент для своих глобальных целей. Однако, неожиданно и нежданно, его разбудили.
Прямо напротив ложи Четверякова с громким и хамским шумом пинком открываемой двери разверзлись боковые створки левого выхода D4 и оттуда, словно из прорезанного, туго набитого мешка чечевицы, в зал заседаний, громко крича и держа на прицеле Совет Безопасности ООН, посыпались десятки вооруженных автоматами людей. Люди были в сплошь черной амуниции, с черными касками на головах и желтой надписью NYPD на спинных пластинах черных бронежилетов. Четверяков зажмурился и снова открыл глаза – видение не исчезло. Из других дверей, в зал, тоже, широким потоком врывались вопившие «Get down! Get down!», вооруженные толпы отчаянно паливших в потолок спецназовцев, ударяя своими прикладами в спины и в лица тех дипломатов, которые ошеломленно пытались вставать из-за своих мест.
Около трех десятков человек окружили круглый стол Совета Безопасности. Еще около сотни человек, видимо заранее разбив зал заседаний на сектора, держали на прицеле представителей стран поменьше и по не значительней. У Виталия Ториевича как-то не очень хорошо заныло в животе и он, в праведном гневе, было, вскочивший со своего места, с четким чувством нахлынувшей беды обессиленно сполз в мягкое велюровое кресло репортерской ложи, не в состоянии более стоять на обмякших и отказывающихся работать предательских ногах.
- «Что это, - второй Норд-Ост? Беслан? Или очередное издание мюнхенской Олимпиады?» Каждое из этих слов уже заранее было нагружено темным ужасом кровавых потемков безумной человеческой души и остро пахло смертью и неизвестностью. Однако, журналистская закалка Четверякова, все-таки, дала о себе знать. Он, не обращая внимания на сразу проснувшегося и уже лежащего на полу с руками на затылке соседа-англичанина, немедленно перевел айфон в режим видео съемки, и, подвинув кресло подальше в спасительную тень ложи, направил глазок камеры в зал.
Шум и крики в зале, однако, стихли, - и через центральные двери, в зал прошла делегация в составе пяти подтянутых физически и затянутых в дорогие, блестящие серые шелковые костюмы, мужчин. У всех у них, с собой, кроме одного высокого блондина лет сорока с сытым лицом и яркой улыбкой голливудского самодовольного болвана, уверенно шедшего во главе группы, были, довольно объемистые и пухлые портфели. Блондин беспрепятственно подошел к выступавшему но уже успевшему окаменеть британцу и жестом руки пригласил его освободить ему место. Англичанин сошел с постамента, и, тут же, оказался на полу вниз лицом, а один из спецназовцев, сев ему на спину, принялся закручивать у него на запястьях белую пластиковую ленту. Когда блондин оказался на трибуне, в зале началось, поначалу непонятное для Четверякова, движение. Зал вдруг заполнился людьми с белыми повязками на левых рукавах костюмов, встававших со своих мест с флагами, как он понял, Украины, Грузии и стран Балтии. Вся эта масса людей направилась к российской делегации и молча окружила всех десятерых представителей России. Каждого из российских дипломатов Четверяков знал лично, и сейчас, ему, напуганному шумом, криками и угрожающим видеорядом, который нормальный человек видит, исключительно, по TV, и, исключительно, в домашних тапочках после после плотного ужина и в процессе расслабляющей предсонной истомы, впервые, по настоящему, стало страшно. Человек на трибуне явно хотел прояснить цель вооруженного захвата и штурма ООН, и Виталий Ториевич, закрутив колесико звука до максимума, напряженно прильнул к наушнику.
- Господа, - переводил женский голос с китайским акцентом сочный баритон гнусно улыбавшегося блондина, - по решению окружного суда штата Айова, в соответствии с иском Европейского бюро угнетенных наций и социальных меньшинств, а также в соответствии с решениями Касабланкской конференции ГУАМ, судебные приставы вынуждены удалить из состава Совета безопасности ООН Российскую Федерацию, Китайскую Народную Республику и Французскую Народно-Демократическую республику. Мэрия Нью-Йорка поддержала это законное требование и я – Дуайт Трумэн Вудро Мэнсон Младший, - заместитель мэра и глава департамента по борьбе с паразитарными насекомыми, а также, как член городского комитета по очистке улиц от бродячих животных, официально уполномочен правительством США провести указанное решение в жизнь, и, отныне, никто уже не скажет, что в Соединенных Штатах Америки, на ее собственной земле, у отеческих вод Гудзона и отцовских могил, иностранные инсургенты и вражеские агитаторы осуществляют свою подрывную деятельность против американского образа жизни, мысли и действия, пользуясь нашим гостеприимством, дружелюбием, долготерпением, и, теперь уже совершенно не легитимными, паспортами ООН.
Люди с белыми повязками на рукавах завизжали что-то нечленораздельное, размахивая над собой разноцветными флагами, а один из господ с портфелем передал, видимо старшему из группы представителей Новой Европы, какие-то бумаги. Отдельные представители Объединенных Наций, еще не понявшие что-же на самом деле происходит и попытавшиеся протестующе выкрикнуть свои замечания на изумительную и волнующую речь представителя городской администрации Нью-Йорка, немедленно были успокоены в своих порывах дружелюбным ударом приклада по голове наотмашь.
- Кроме того, из зала будут удалены представители всех кровавых мировых режимов – Белоруссии, Ирана, Северной Кореи, Кубы, Венесуэлы и Узбекистана. Все указанные лица будут задержаны для дальнейшего разъяснения их роли в преступлениях против мира и человечности и направлены для содержания на базу в Гуантанамо, для участия их в качестве обвиняемых и свидетелей на Нюрнбергском процессе главных преступников против гуманизма, демократии и свободной экономики в Европе под председательством наций победившего либерализма. Всех остальных господ дипломатов прошу не беспокоиться, – у нас есть полный список лиц, подлежащих задержанию. Так пускай же восторжествует правосудие, - он повернулся к окружавшим его людям в штатском, – Приставы, - очистить здание по решению суда!
ПРОДОЛЖЕНИЕ – НИЖЕ
«Необычайные приключения Виталия Ториевича Четверякова»,
или
«Из Нью-Йорка, – с любовью»
Виталий Ториевич Четверяков, белый как лунь, седовласый пятидесятилетний мужчина с яркими голубыми глазами на добродушном и не лишенном рудиментов интеллекта одутловатом русском лице с наслаждением знающего толк во вкусной и здоровой пище московского гурмана удовлетворял своего обеденного червячка в итальянском ресторане на первом этаже стеклянной высотки здания ООН.
Французский запеченный картофель, горячий козий сыр, домашний белый хлеб и жареные острые креветки, радовали глаз и дразнили обоняние. На десерт уже были заказаны клубничный gateau и ледяной английский чай с красным ройбуш. Спустя полчаса, подавив сильное искушение ненадолго заглянуть в карту вин, он закончил пиршество стаканом still water и двумя процеженными сквозь зубы и чуть желтоватые усы сигаретами. Протирая на ходу запотевшие очки, приятно отягощенный обедом, он, в хорошем расположении, духа зашел в ярко освещенный зал United Nations и занял свое место в одном из секторов отведенных для представителей прессы.
Четверяков, как небезызвестный в широких и довольно широко известный в узких, и даже в некоторых очень тесных московских кругах журналист и главный редактор Moscow Independent News, давно уже был избавлен от каторжной обязанности любого журналиста иметь при себе блокнот и диктофон. Он не был той рабочей лошадкой от которой требовалось только точная передача озвученной информации. Скорее наоборот, его, как аналитика, интересовало подспудное, не произнесенное в слух значение слов, событий и вещей. Впечатления, слухи и свои собственные, на это, соображения. Желание самому почувствовать реакцию мира на революцию во Франции, самому пощупать атмосферу перед принятием резолюции Совбеза ООН на события в чужой и роскошной стране, жажда наложить руку на биение исторического процесса, страсть еще раз полной грудью вдохнуть ветер Истории заставили его прилететь в США и в ожидании дальнейшего развития революционной и непредвиденной ситуации.
Зал был переполнен. В нем так и чувствовались энергетические волны разбуженных страстей и тайные знаки подковерных политических баталий и затаенных, но различимых интересов. В воздухе и в кулуарах пахло «грозой», и Четверяков немало успел поживиться и слухами и общей нервозной энергетикой. Однако, сейчас, на возвышении для выступающих, уже который час усыплял публику своим неинтересным докладом по ситуации в Сомали чернокожий представитель Туманного Альбиона и Виталий Ториевич тоже, грешным делом, чуть не заклевал носом в умиротворяющей атмосфере великого и судьбоносного для всего мира зала заседаний, - с его ощущением стабильности, признаного порядка вещей, полувековых традиций и убаюкивающего воздействия тех грозных сил, которые когда-то сотворили сей политический инструмент для своих глобальных целей. Однако, неожиданно и нежданно, его разбудили.
Прямо напротив ложи Четверякова с громким и хамским шумом пинком открываемой двери разверзлись боковые створки левого выхода D4 и оттуда, словно из прорезанного, туго набитого мешка чечевицы, в зал заседаний, громко крича и держа на прицеле Совет Безопасности ООН, посыпались десятки вооруженных автоматами людей. Люди были в сплошь черной амуниции, с черными касками на головах и желтой надписью NYPD на спинных пластинах черных бронежилетов. Четверяков зажмурился и снова открыл глаза – видение не исчезло. Из других дверей, в зал, тоже, широким потоком врывались вопившие «Get down! Get down!», вооруженные толпы отчаянно паливших в потолок спецназовцев, ударяя своими прикладами в спины и в лица тех дипломатов, которые ошеломленно пытались вставать из-за своих мест.
Около трех десятков человек окружили круглый стол Совета Безопасности. Еще около сотни человек, видимо заранее разбив зал заседаний на сектора, держали на прицеле представителей стран поменьше и по не значительней. У Виталия Ториевича как-то не очень хорошо заныло в животе и он, в праведном гневе, было, вскочивший со своего места, с четким чувством нахлынувшей беды обессиленно сполз в мягкое велюровое кресло репортерской ложи, не в состоянии более стоять на обмякших и отказывающихся работать предательских ногах.
- «Что это, - второй Норд-Ост? Беслан? Или очередное издание мюнхенской Олимпиады?» Каждое из этих слов уже заранее было нагружено темным ужасом кровавых потемков безумной человеческой души и остро пахло смертью и неизвестностью. Однако, журналистская закалка Четверякова, все-таки, дала о себе знать. Он, не обращая внимания на сразу проснувшегося и уже лежащего на полу с руками на затылке соседа-англичанина, немедленно перевел айфон в режим видео съемки, и, подвинув кресло подальше в спасительную тень ложи, направил глазок камеры в зал.
Шум и крики в зале, однако, стихли, - и через центральные двери, в зал прошла делегация в составе пяти подтянутых физически и затянутых в дорогие, блестящие серые шелковые костюмы, мужчин. У всех у них, с собой, кроме одного высокого блондина лет сорока с сытым лицом и яркой улыбкой голливудского самодовольного болвана, уверенно шедшего во главе группы, были, довольно объемистые и пухлые портфели. Блондин беспрепятственно подошел к выступавшему но уже успевшему окаменеть британцу и жестом руки пригласил его освободить ему место. Англичанин сошел с постамента, и, тут же, оказался на полу вниз лицом, а один из спецназовцев, сев ему на спину, принялся закручивать у него на запястьях белую пластиковую ленту. Когда блондин оказался на трибуне, в зале началось, поначалу непонятное для Четверякова, движение. Зал вдруг заполнился людьми с белыми повязками на левых рукавах костюмов, встававших со своих мест с флагами, как он понял, Украины, Грузии и стран Балтии. Вся эта масса людей направилась к российской делегации и молча окружила всех десятерых представителей России. Каждого из российских дипломатов Четверяков знал лично, и сейчас, ему, напуганному шумом, криками и угрожающим видеорядом, который нормальный человек видит, исключительно, по TV, и, исключительно, в домашних тапочках после после плотного ужина и в процессе расслабляющей предсонной истомы, впервые, по настоящему, стало страшно. Человек на трибуне явно хотел прояснить цель вооруженного захвата и штурма ООН, и Виталий Ториевич, закрутив колесико звука до максимума, напряженно прильнул к наушнику.
- Господа, - переводил женский голос с китайским акцентом сочный баритон гнусно улыбавшегося блондина, - по решению окружного суда штата Айова, в соответствии с иском Европейского бюро угнетенных наций и социальных меньшинств, а также в соответствии с решениями Касабланкской конференции ГУАМ, судебные приставы вынуждены удалить из состава Совета безопасности ООН Российскую Федерацию, Китайскую Народную Республику и Французскую Народно-Демократическую республику. Мэрия Нью-Йорка поддержала это законное требование и я – Дуайт Трумэн Вудро Мэнсон Младший, - заместитель мэра и глава департамента по борьбе с паразитарными насекомыми, а также, как член городского комитета по очистке улиц от бродячих животных, официально уполномочен правительством США провести указанное решение в жизнь, и, отныне, никто уже не скажет, что в Соединенных Штатах Америки, на ее собственной земле, у отеческих вод Гудзона и отцовских могил, иностранные инсургенты и вражеские агитаторы осуществляют свою подрывную деятельность против американского образа жизни, мысли и действия, пользуясь нашим гостеприимством, дружелюбием, долготерпением, и, теперь уже совершенно не легитимными, паспортами ООН.
Люди с белыми повязками на рукавах завизжали что-то нечленораздельное, размахивая над собой разноцветными флагами, а один из господ с портфелем передал, видимо старшему из группы представителей Новой Европы, какие-то бумаги. Отдельные представители Объединенных Наций, еще не понявшие что-же на самом деле происходит и попытавшиеся протестующе выкрикнуть свои замечания на изумительную и волнующую речь представителя городской администрации Нью-Йорка, немедленно были успокоены в своих порывах дружелюбным ударом приклада по голове наотмашь.
- Кроме того, из зала будут удалены представители всех кровавых мировых режимов – Белоруссии, Ирана, Северной Кореи, Кубы, Венесуэлы и Узбекистана. Все указанные лица будут задержаны для дальнейшего разъяснения их роли в преступлениях против мира и человечности и направлены для содержания на базу в Гуантанамо, для участия их в качестве обвиняемых и свидетелей на Нюрнбергском процессе главных преступников против гуманизма, демократии и свободной экономики в Европе под председательством наций победившего либерализма. Всех остальных господ дипломатов прошу не беспокоиться, – у нас есть полный список лиц, подлежащих задержанию. Так пускай же восторжествует правосудие, - он повернулся к окружавшим его людям в штатском, – Приставы, - очистить здание по решению суда!
ПРОДОЛЖЕНИЕ – НИЖЕ